— Гаврилов Посад?

— Молчат, — Коршунов хмыкнул. — Для них это дальний острог, Прохор Игнатич. Место, где мужики Реликты ковыряют да вахтовики друг другу морды бьют. Никакого интереса. Ни одного нового лица за месяц.

Вот и славно…

Дождь за стеклом размывал мир в серую кашу, и огни машины сопровождения превратились в два расплывчатых жёлтых пятна.

— Кто стоит за ними? — спросил я.

— Четыре источника, — ответил Коршунов, и голос его стал жёстче, деловитее. — Первый, Москва. Голицын. Действуют понемногу, аккуратно. Скорее наблюдение, чем враждебная разведка. Отец княжны держит руку на пульсе, чтобы не пропустить момент, когда его интересы пересекутся с вашими. Типичная московская манера: не угрожать, а курировать.

Я не стал комментировать. Голицын был союзником. Из тех союзников, которые при всей искренности расположения никогда не забывают, что союз союзом, а собственные глаза надёжнее. Я бы на его месте действовал точно так же.

— Второй источник, Смоленск, — продолжил начальник разведки, понизив тон. — Потёмкин. Вот тут, ядрёна-матрёна, дело уже серьёзное. Самая агрессивная сеть из всех. Профессионалы, выучка явно бастионная. Используют классику: внедрение под видом торговцев, мастеровых, наёмных рабочих. Один мой парень вычислил «купца» из Вязьмы, который якобы торгует пенькой, а на деле трижды в неделю сидит в трактире напротив здания Приказов и пьёт чай до самого закрытия. И ещё кое-что, — Коршунов помедлил. — Я подозреваю использование подслушивающих артефактов. В здании Приказов на прошлой неделе один мой соколик обнаружил слабый фоновый резонанс в стене кабинета Стремянникова. Пока не подтверждено, но я бы поставил своё месячное жалованье, что это прослушка.

— Проверить и доложить, — сказал я.

— Уже работаем. Завтра с утра проведём полную проверку всего здания. Если найдём артефакт, снимем аккуратно, не повредив, чтобы установить изготовителя.

— Дальше.

— Третий и четвёртый источники, — Коршунов кашлянул. — Тут я менее уверен. Предположительно Новгород и Киев, хотя вместо Киева может быть и Баку, и Варшава, и Ереван. Почерк профессиональный, агенты осторожнее смоленских. Не спешат, не рискуют, собирают информацию малыми порциями. Таких сложнее всего вычислить, потому что они не делают ошибок, какие допускают люди Потёмкина.

Я слушал, глядя в окно на размытый дождём ельник, мелькавший за обочиной. Гаврила вёл машину молча, сосредоточившись на дороге, и по лицу его водителя невозможно было понять, слышит ли он разговор. Впрочем, Гаврила был проверен десятки раз и связан клятвой. О его надёжности беспокоиться не стоило.