Нужно поговорить с Герхардом. Лично. Не на совещании и не в присутствии подчинённых, а с глазу на глаз, в обстановке, где педантичный саксонец сможет сказать то, что думает, не потеряв лица перед своими людьми. Подобрать ключ к нему будет непросто. Фон Зиверт не следовал слепо доктрине, а значит, аргумент «мы оба знаем, что доктрина — ложь» не годился. Фон Зиверт не искал выгоды, а значит, посулы титулов и привилегий вызовут лишь презрение. Саксонцу нужно было нечто другое: убедительная причина считать, что Орден продолжает существовать, что клятва Платонову не уничтожила его, а трансформировала. Что структура сохранилась, пусть и под новым знаменем.
Ворота монастыря показались из-за поворота дороги. Дитрих окинул взглядом колонну: рыцари впереди, Стрельцы позади, между ними те же пять шагов пустоты. Чуть меньше, чем утром, а, может быть, ему просто показалось.
Глава 16
Прочитав сообщение от Светлоярова, я набрал московский номер. Голицын взял не сразу. За окном кабинета тёмный Угрюм дышал вечерней прохладой, на площади мерцали огоньки фонарей, и где-то вдалеке перекликались часовые на стене.
На шестом гудке в динамике щёлкнуло.
— Прохор Игнатьевич, — голос московского князя звучал ровно, без тени сонливости, хотя время для светских бесед давно миновало, — рад слышать. Чем обязан?
— Добрый вечер, Дмитрий Валерьянович. Прошу простить за поздний звонок. До меня дошли слухи, что «друзья» собирались без меня. Стоит ли мне беспокоиться?
Пауза длилась ровно столько, чтобы Голицын оценил формулировку и решил, сколько карт выложить на стол. Я не упомянул совещание прямо и не назвал имён, давая ему пространство для манёвра. Хороший дипломат оценит заботу о его позиции. Плохой примет её за слабость.
— Беспокоиться стоит всегда, — ответил Голицын размеренно. — Ваш вопрос я понял. Панику поднимать рано. Ситуация пока под контролем. Я рядом.
«Рядом» — слово, которое ничего не обещает. Человек, стоящий рядом с тонущим, может протянуть руку, а может наблюдать за процессом с безопасного расстояния. Я отметил про себя: «рядом» и «на моей стороне» — не одно и то же. Вслух этого говорить не стал.
— Мне нужны детали, Дмитрий Валерьянович, — произнёс я мягко, и мягкость эта стоила мне усилия, потому что в моей прежней жизни я получал сведения от подчинённых по первому требованию, а не выуживал их из союзников по капле. — Масштаб угрозы лучше понимать заранее, чем разгребать последствия.
Голицын молчал. Я слышал через динамик его дыхание и представлял, как московский князь взвешивает каждое слово на невидимых весах, прикидывая выгоду и риск. Потом он заговорил, и откровенность его ответа меня удивила.