Я помолчал, давая словам улечься. Рабочие слушали, ропот утих.

В прошлой жизни я бился с Мором, другим Абсолютом, и тот опыт давал мне основу для сравнения. Хлад отличался от Мора во всём: иное тело, иные способности, совершенно иная тактика. Я пока не знал, где у Хлада уязвимые точки, как работает его аура на близкой дистанции, что произойдёт, если ударить по кристаллу в его сердце.

— Я пока не знаю слабых мест этой твари, — произнёс я вслух. — Атаковать вслепую — значит учиться на чужих жизнях. Мне нужно время на разведку и анализ. Оборона даёт эту информацию.

— Значит никакой надежды нет?.. — робко уточнил один из работяг.

— Этого я не говорил. Кое-какие боевые операции уже запланированы, просто сидеть на месте мы не собираемся. Каждый клочок информации — кирпичик в плане прорыва.

Женщина в комбинезоне скрестила руки на груди.

— А время-то работает против нас.

— С одной стороны, да, — согласился я. — Ресурсы убывают, и я об этом знаю лучше, чем кто бы то ни было. С другой стороны, каждый день осады — это день, когда глобальная портальная сеть восстанавливается, а подкрепления формируются. Помощь идёт. Бросить всё в атаку сейчас, когда есть шанс получить ударный кулак, — тактическое безумие. Стоит сначала дождаться подкреплений, потом нанести координированный удар.

Я обвёл взглядом толпу.

— Да, я понимаю, что у вас есть вопросы к моей тактике. Они логичны. Однако выжидание — единственная правильная тактика, потому что обороняющийся сильнее атакующего.

Рабочие притихли. Мужчина с перебинтованной рукой медленно кивнул. Он не выглядел воодушевлённым, однако выглядел убеждённым, а в осаждённом городе второе стоило дороже первого, потому что внутренние дрязги гарантированно ведут к поражению.

— Если вы запомните из моих слов только одно, запомните вот что. Врага мы уничтожим, — я рубанул размашисто ладонью. — Та тварь за нашими стенами сдохнет. Иной расклад не предусмотрен.

Остальные переглядывались, и в их лицах я читал понимание: человек перед ними говорил о том, в чём разбирался. Он не струсил, не прячется за чужими спинами. У него есть план.

Мари-Луиз закруглила общение, пообещав дополнительные обогревающие амулеты для гравировального цеха и горячее питание второй раз в смену. Мы вышли к машине.

В салоне было ненамного теплее, чем на улице: мотор натужно урчал, а печка гнала едва тёплый воздух, не справляясь с морозом.

— Вы не политик, князь, — произнесла Мари-Луиз, глядя в окно на проплывающие мимо фасады.

— Звучит как комплимент, — хмыкнул я.

— Политики предпочитают не давать чётких ответов, — продолжила она. — Всё может поменяться, каждое конкретное обещание превращается в долговую расписку. Вы же выложили стратегическую оценку толпе заводских рабочих, как генеральному штабу.