Паника пожрала южный сектор за минуты. Люди увидели, как их вчерашние товарищи, соседи и пациенты идут на них с пустыми кратерами глазниц. Один из поднявшихся был сержантом, которого знал весь сектор, и его мёртвые связки выдавливали булькающие звуки, отдалённо напоминавшие имя жены. Она стояла в толпе за баррикадой и смотрела, как её мужа расстреливают в упор.

До этого момента только человек, убитый Бездушным, чью душу выпили при поглощении, поднимался мёртвым. Абсолют переписал правила. Он поднял всех мертвецов, всех, кто лежал в земле или на стеллажах морга, независимо от причины смерти. Старые погребения, свежие трупы, фрагменты тел. Направленный Зов, пробивший защиту Маяка, добрался до каждой мёртвой клетки в радиусе действия, и этого не предвидел никто, потому что раньше такого не случалось. Бездушными становились лишь те, кто потерял свою душу в результате прямого контакта. Абсолют обходился без этой формальности.

С восставшими мертвецами бились до рассвета. Брошенные на юго-восточный квартал, рыцари Дитриха зачищали кладбище систематично: выстраивались клином, плазменные лезвия маршала прорезали толпу мертвецов, а за ним шли братья с мечами и секирами, добивая то, что шевелилось. Мои гвардейцы работали на северном участке, где Трухляки из второго кладбища проникли в жилые кварталы. Продвигаясь от дома к дому, Федот и его люди выковыривали мертвецов из подвалов, чуланов и лестничных клеток. Некоторых приходилось буквально выдирать из углов: поднявшиеся фрагменты тел, торсы и руки, забивались в щели и хватали за ноги каждого, кто проходил мимо. В эту ночь рыцари и гвардейцы показали, почему они считались гордостью Угрюма: ни один не дрогнул, ни один не замешкался, даже когда приходилось рубить тело солдата, который полчаса назад шутил с ними в столовой.

Больничный морг зачистили бойцы Бьёрна Хольгерссона. Норвежский ярл действовал жёстко и без колебаний, хотя я ощущал через связь, как его передёргивало от необходимости рубить тела, которые он сам помогал нести на носилках прошлым вечером.

Рассвет застал нас всех в штабе. Потери за ночь составили шестьдесят три погибших, из них сорок семь гражданских. Больше сотни раненых. Количество уничтоженных восставших мертвецов перевалило за восемь сотен, и значительная часть из них оказались древними захоронениями столетней давности.

Я собрал командиров секторов и объявил протокол, который вступал в силу немедленно. Каждый павший, не важно солдат, гражданский или ополченец, сжигается в течение пятнадцати минут после смерти без исключений, длительных церемоний и прощаний. Тело выносится на ближайшую площадку сожжения, обкладывается горючей смесью и поджигается. Если позволяет боевая обстановка, пепел собирается для передачи родственникам.