Чем выше индивидуальность Бездушного, тем сильнее этот инстинкт, а Абсолют стоял на самой вершине, и в этом заключалась ирония, которую Хлад не мог оценить: чем могущественнее он становился, тем больше обрастал повадками тех, кого пожирал.

Хлад развернулся.

* * *

Все шесть ног ударили в мёрзлую землю одновременно. Грунт треснул разломами, и три торса качнулись, набирая ход. Тварь побежала обратно к кратеру быстрее, чем шла сюда, и каждый её шаг вминал почву, оставляя за собой цепочку ям, из которых выдавливалась чёрная ледяная каша. Жнецы рванули следом, суставчатые лапы мелькали в предрассветных сумерках, безликие головы покачивались в такт бегу. Трухляки и Стриги остались на месте, бессмысленно набрасываясь на укреплённые позиции армии, потому что приказа отступить не получили, а самостоятельно принять такое решение не могли.

Я выдохнул. Воздух вырвался из лёгких облачком пара, мгновенно замёрзшим в ледяную крошку, и я позволил себе опустить руки, которые ходили ходуном так, что скрыть это от окружающих не вышло бы при всём желании, но окружающие смотрели не на меня, а на удаляющуюся громадину Хлада.

Запасной план не понадобился. Маяк цел, город получит обратно свой щит, и теперь главное, чтобы вторая группа выбралась из-под земли прежде, чем Хлад доберётся до казино и обнаружит, что кто-то поспал в его кроватке и поел из его котелка.

Я не стал терять ни секунды.

— Торвальд, зажигай!

Аэромант вскинул ракетницу, и красная сигнальная ракета унеслась в предрассветное небо, прочертив дымный след на фоне серых облаков. Условный сигнал, согласованный заранее.

Ответ пришёл через тридцать секунд.

Первый залп РСЗО оторвался от направляющих где-то за стенами Детройта, и я услышал его раньше, чем увидел, — далёкий рвущийся гром, похожий на треск гигантской ткани, раздираемой от края до края. Потом реактивные снаряды появились в небе. Дюжины огненных хвостов расчертили серое предрассветное полотно параллельными линиями, закрывая небосвод на один мучительный миг, и мне показалось, что звёзды вспыхнули и понеслись к земле, как в безумном пересказе конца света. Вторая волна пошла следом, прежде чем первая достигла цели, третья ещё через четыре секунды. Воздух гудел от десятков ракет, прошивавших его одновременно.

Зажигательные. Все до единого.

Снаряды начали рваться над лесом, разбрызгивая магоусиленную начинку, аналог напалма, который горел жарче и дольше обычного, прилипая к поверхности и разгораясь от собственного жара. Первые очаги вспыхнули в верхушках деревьев, рыжими пятнами проступив сквозь предрассветную серость. За минуту пятна слились в полосы, полосы соединились в сплошную линию, и линия поползла по лесу, пожирая сухостой, подлесок, а также промёрзшие стволы, которые занимались медленнее, но, занявшись, полыхали с яростью, удивительной для дерева, простоявшего неделю при минус тридцати пяти.