Умберта уже подняли на ноги, а за его спиной собралась компания из семи-восьми молодых вельмож, со вполне понятными намерениями. Дик же сплюнул кровь, что собралась во рту из разбитых губ, и только недобро оскалился. Тут все были примерно равны, а его только что публично унизил третий сын барона Варнала, за что тот должен поплатиться.

— Я сказал, что Торис Варнал будет целовать мне ботинки и извиняться, — прошипел Умберт, — а не захочет сам, так заставлю.

Виконт чувствовал за собой силу: у него, как у приближенного к императорской особе, была довольно многочисленная свита даже без учета влияния его семьи.

Я мельком посмотрел на маркизу Хашт и принцессу Отавию, что с другими девушками сейчас стояли в стороне, позволяя мужчинам самим решать свои проблемы. Маркиза, видимо, вняла словам Ториса и что-то говорила слуге в форменной ливрее, которого я видел у конюшен, недобро поглядывая на Дика. Отавия же имела вид почти скучающий.

Вот, наши с принцессой взгляды пересеклись, и я понял — Отавия не была мне хозяйкой, и я был волен делать то, что считал в этой ситуации нужным. А нужно мне было выступить с Варналами одним фронтом.

— Так он будет извиняться? — спросил виконт у Марвина, нагло подходя к огромному, по сравнению с самим Умбертом, баронету вплотную. — Я бы в качестве извинений принял его лошадь. Мне она будет в самый раз, я бы этому скакуну применение нашел…

Свита Умберта наседала на братьев вслед за виконтом и я понял, что ситуация все более и более накаляется.

Еще раз перекинувшись взглядами с Отавией, я кисло ухмыльнулся и, сделав шаг вперед, встал за плечом Марвина. После я не менее демонстративно поправил воротник своей куртки и, поймав пальцами тонкую цепочку, снял с шеи жетон мага, спрятав знак отличия в карман.

Согласно Уставу, маг должен всегда на людях носить свои регалии Круга — так он оповещает окружающих, с кем они имеют дело. Сняв же жетон, я только что публично обязался не пользоваться магией в любом ее виде, то есть стал простым смертным.

— Ого, — хмыкнул Умберт. — Мне все более хочется выбить извинения… Да, господа?

Свита Умберта хохотнула, поплотнее сбиваясь в кучу и готовясь к драке.

По бледному лицу Ториса и застывшему, совершенно безумному взгляду Марвина я понял, что Варналам придется переломать руки — только в этом случае они остановятся от того, чтобы попытаться стереть эту мерзкую ухмылочку с лица виконта Умберта.

— Господа, я тут только с конюшен… — сообщил запыхавшийся Ивор Фосс, — и знаете, я присоединюсь к словам баронета Варнала. Виконт Умберт! Вы — мерзкий живодер!