После чего Фосс и несколько его товарищей присоединились к нашей партии.

От таких обвинений было уже не отвертеться — только решать вопрос силой. Тем более все были подогреты вином, палящим летним солнцем и жаркими скачками, а все происходило на глазах принцессы Отавии и маркизы Хашт, которые предпочли не вмешиваться. Сдать назад — значит признать обвинения, а пойти на это Дик не мог. Бросить же Марвину или Торису вызов у Умберта была кишка тонка. Для всех, и самого Умберта в первую очередь, было очевидно, что тренированные и крепкие Варналы порежут его на ремни. Что старший, что младший. Так что оставалась такая, простецкая кулачная разборка.

Дик упрямо опустил голову, а уже через мгновение, закричав, бросился на Ториса, пытаясь сбить баронета с ног.

Я наблюдал за всем происходящим почти спокойно, будто бы со стороны. В Нипсе мы изо всех сил старались избегать драк и чаще убегали, но были и ситуации, когда приходилось помахать кулаками, особенно, когда старшим был еще крепкий и рослый Финн. Так что когда на меня ломанулись сразу двое дружков Умберта, я был к этому готов. Первый получил в ухо — сильно и хлестко, а второму я позволил запнуться о товарища и пролететь мимо, отскочив в сторону. Какие же они были медленные по сравнению с Витати! Эта келандская бестия со своими палками из меня уже дважды все желание жить выбила, а я так и не научился двигаться достаточно быстро, чтобы избежать всех ударов за время тренировки, а тут! Как против стоячих! Марвин же и Фосс, плечом к плечу, сейчас сцепились с наиболее рослыми товарищами Умберта. Молодые мужчины схватили друг друга за отвороты курток, и молотили кулаками куда попало, особо даже не целясь. Марвин вообще взял такой темп, будто от скорости ударов зависела не только его жизнь — существование мира. Не отставал и бородач-Фосс, гулко ухая, виконт бил редко, но сокрушительно, впрочем, не давая своему противнику упасть на землю.

Драка стала перерастать в толчею и свалку, за пределами которой остались только я, две мои жертвы, уже валяющиеся на траве, а также Торис и Умберт, которые, сцепившись как два кота, сейчас кубарем катились по траве сада. Более легкий и юркий виконт попытался взять моего друга на удушающий захват, вцепившись в шею баронета руками и усевшись ему на спину, но ничего у виконта не получилось. Торис сначала поднялся на колени, а после — и на ноги, с повисшим на плечах виконтом, после чего баронет перебросил свою ношу через голову, припечатав виконта об землю. Уже через мгновение, усевшись сверху, Торис стал методично вбивать в Умберта, наверное, самый жесткий урок в жизни графского наследника. Несколько мощных ударов, и стороны брызнула кровь, а костяшки на руках баронета окрасились алым.