— Что же ты тут устроил, парень…

Я понимал шок гвардейского мага. Будто мясник, я выпотрошил половину свиты виконта Умберта, а самому вельможе отсек голову режущим щитом Ур. Маги Западной Пресии так не поступали — все это было следствием обучения у Витати. Так делали яростные воины Келанда, гордые сыновья и дочери Великой Степи, дабы вселить в сердца своих врагов страх. Так я поступил с обидчиком Варналов и моим личным недругом.

Подчиняясь воле Легера, я позволил замкнуть кандалы на моих руках, а на грудь — повесить амулет-подавитель, что уже в темницах Замковой горы превратился в неподъемную плиту, пропитанную белой магией. Но я ждал.

Как опытный бандит, что ждет побега, я выжидал, пока события этой ночи дойдут до Отавии, до Неро, пока баронеты доедут до своего родителя и изложат свою версию событий. Сейчас мне нужно было просто ждать, пока все части этого огромного и сложного механизма встанут на свои места, дабы оправдать меня — жетонного мага, что вступил в бой с напавшими на него бандитами.

Как же все изменилось! Еще пару лет назад я восторгался свежими булками, мягкой постелью и с удовольствием пил чай на кухне с моим учителем, а теперь — убиваю людей и смиренно жду, когда мои покровители помогут мне избежать наказания за содеянное. Этого ли хотел от меня Осиор? Но если нет, зачем он готовил меня как боевого мага, зачем он заключил некую сделку с винефиком, что и научила меня этому? Не спорю, мне хотелось пустить в ход свои боевые навыки… А в день, когда Витати казнила отступника Виниаса, я понял, что это меня совершенно не тронуло. Он получил то, что заслуживал, как Умберт получил свое. Конечно, я мог искалечить виконта или вовсе сохранить ему жизнь и здоровье, но наука Витати не прошла даром: винефик всегда требовала, чтобы мои удары были смертельны, а рука — тверда. Она методично выбивала из меня любую мысль, любое сомнение, что я могу быть неправ, любую попытку задуматься, а стоит ли вонзать в грудь потенциального противника кромки режущих щитов, разрывая тело врага на части моей дикой магией. Когда сталь оголена и первый удар нанесен — время сомнений прошло. Вступая в бой, ты должен нести смерть, а уже потом разбираться, кто осмелился поднять на тебя руку. Только так боевой маг может гарантировать собственное выживание, потому что мы всегда на острие и всегда мишень.

Одно я знал точно: Витати будет недовольна. Не тем, что я устроил бойню, а тем, что пропустил удар мечом, понадеявшись на печатную магию. Заигрался, желая погрузить Умберта в кошмар, я отступил от главного правила, что всегда повторяла винефик: быть бесстрашным, но эффективным. У меня были десятки способов выйти из этой драки без единой царапины, и еще столько же — чтобы замести собственные следы и никогда не попасть в эту камеру. Я же выбрал путь почти высокомерный и крайне демонстративный.