— Башня тут бессильна, Рей. Все решать будет имперский суд, так что я очень надеюсь, что…

После чего маг удалился. Неужели они испугались Умберта? И что будет дальше?..

В заключении я провел, по ощущениям, еще два дня. За это время меня трижды покормили и один раз выносили отхожее ведро, так что если бы не подавитель на моей груди, пребывание в камере было бы почти комфортным. Правда, от безделья я начал буквально лезть на стену. Обычно, когда мне нечем было заняться, я втихую отрабатывал малые контуры — дюйм-два в поперечнике — но сейчас, из-за плиты, пропитанной белой магией на моей груди, мое привычное развлечение было мне недоступно. Так что единственное занятие, доступное мне, заключалось в лежании на жесткой лавке и разглядывании потолка.

К концу второго дня дверь в камеру опять распахнулась. Это было неожиданно, потому что еду — кусок хлеба и кувшин с водой — приносили около часа назад. Но на пороге стоял тюремщик, который, гремя ключами, молча сбросил с меня кандалы и подавитель, после чего скомандовал:

— За мной.

Потирая запястья, я двинул следом за мужчиной по узкому коридору в небольшую комнатушку, где мне вернули мои вещи: сапоги, кошель, ремень, шнурки из рубахи, куртку и, конечно же, жетон мага. Кое-как приведя себя в порядок, я наконец-то вышел из темниц и оказался на вечерних улицах Шамограда, под самой стеной Замковой горы. Абсолютно ошалевший от произошедшего.

Это что сейчас было? И как это понимать?

Меня вытащила Отавия? Но тогда бы принцесса прислала бы кого-нибудь за мной, передала весточку или как-то иначе дала знать, что происходит. Сейчас же у меня было чувство, что меня по-тихому выперли из камеры, чтобы никто особо не заметил, а когда всем станет известно о моем освобождении — никто не смог бы сопротивляться данному решению. Если бы меня вытащила императорская семья, никто бы и пикнуть не посмел, а так…

— Господин жетонный маг? — спросил высокий мужчина в красно-синей ливрее, по всей видимости, чей-то слуга или распорядитель.

Я сразу же зацепился за эти цвета. Красный с золотом — цвет императорского дома. Но красный с синим…

— Да, — ответил я.

— Попрошу за мной, — сухо бросил слуга, указывая ладонью на небольшую крытую бричку, что стояла чуть ниже по улице.

Конечно, я мог бы затеять спор. Но стало очевидно, что хозяин этого человека — именно тот, кто вытащил меня из камеры и сейчас мне предстоит встретиться со своим спасителем. Учитывая, что человек этот должен быть весьма могущественным, это было предложение, от которого я не мог отказаться.