Глава 7
Сознание возвращалось неохотно, словно его вытащили из тёплой постели и швырнули в ледяную воду. Первое, что я почувствовал — боль. Тупая, раскалывающаяся, пульсирующая в затылке. Я застонал, и этот звук показался мне чужим, хриплым, как у столетнего старика.
Я открыл глаза. Надо мной было небо. Серое, хмурое, затянутое облаками. Оно равнодушно смотрело на меня сверху вниз, словно говоря: «Ну что, герой, допрыгался?» Я лежал на спине, на чём-то мягком и влажном. Трава. Обычная, ничем не примечательная трава на дне того самого оврага. От земли тянуло сыростью и запахом прелых листьев. Терпкий аромат мяты, который ещё недавно сводил меня с ума, куда-то испарился. Остался лишь его слабый, едва уловимый отголосок, похожий на далёкое воспоминание о чём-то прекрасном и недостижимом.
— Очнулся? — рядом раздался до боли знакомый, испуганный писк.
Я с трудом повернул голову, и каждое движение отдавалось в затылке новой вспышкой боли, как будто кто-то бил меня по черепу маленьким, но очень настойчивым молоточком. На большом замшелом камне, всего в паре шагов от меня, сидел Рат. Он выглядел потрёпанным и напуганным, что уже само по себе было странно — обычно этот крыс излучал невозмутимость, достойную буддийского монаха. Его серая шёрстка была взъерошена в разные стороны, а усы нервно подёргивались, словно антенны, ловящие сигнал тревоги.
— Ну ты даёшь! — продолжил он, и в его голосе не было ни капли обычной саркастической язвительности, только чистое, неподдельное облегчение. — Я думал, тварь тебя сожрала! Я уж было приготовился оплакивать лучшего повара в моей жизни и искать себе нового! А она… она просто убежала, представляешь⁈ Визжала, как резаная, и удрала! Я такого в жизни не видел! Может, ты её так напугал своим падением, что она решила больше не связываться с безумцами, которые прыгают в овраги.
Я попытался сесть. Первая попытка провалилась — мир закружился, как в калейдоскопе. Вторая попытка увенчалась успехом, но каждая мышца в теле запротестовала, напоминая, что падать с обрывов — это не моя специализация. Голова гудела, как трансформаторная будка. Воспоминания возвращались обрывками, вспышками, как разбитое зеркало, в котором можно увидеть лишь кусочки целой картины. Зелёная кожа. Глаза цвета мха. Поцелуй со вкусом лесных ягод…
— Женщина… — прохрипел я, оглядываясь по сторонам с надеждой увидеть хоть какой-то след её присутствия. — Где зеленокожая женщина?
Рат подозрительно сощурился. Он спрыгнул с камня и осторожно подошёл ко мне, принюхиваясь, словно проверяя, не сошёл ли я окончательно с ума.