— Эй, ловелас местного разлива, — раздался рядом насмешливый голос.
Я обернулся. Настя стояла в двух шагах, упершись руками в бока, и с хитрой улыбкой наблюдала за мной. В её глазах плясали озорные искорки.
— Опасное это дело, братец, — она многозначительно цокнула языком, — с дочкой Степана вот так открыто заигрывать. У него кулаки размером с булыжники. Если у тебя нет серьёзных намерений касательно его доченьки, он тебе быстро объяснит, что к чему и сколько это стоит.
— А кто тебе сказал, что у меня их нет? — лукаво подмигнул я в ответ, наслаждаясь её внезапно удивлённым и слегка растерянным лицом.
Настя на мгновение опешила, словно не ожидала такого дерзкого ответа.
Глава 10
Не успела дверь закрыться за спиной мясника и его дочери, как она снова недовольно скрипнула. В закусочную вошла парочка, которая смотрелась одновременно неуместно и логично. По крайне мере, в моей прошлой жизни в ресторане я часто видел подобных папиков и их «сопровождение».
Впереди шагал невысокий толстяк. Его холёные усы были закручены с такой педантичностью, будто от них зависела судьба всей империи. Маленькие глазки-бусинки бегали по нашему скромному заведению, источая плохо скрываемое презрение. Дорогой костюм сидел на нём отвратительно — слишком яркий, слишком кричащий, как у провинциального нувориша.
За его спиной скользила девушка невероятной красоты. Смуглая кожа цвета кофе с молоком, огромные миндалевидные глаза, точёная фигурка — настоящая восточная принцесса из сказки. Жаль только, что выражение её лица говорило: она только что наступила босой ногой в собачьи экскременты и теперь не знает, как это пережить.
— О господи, нет, — прошептала Настя, инстинктивно прижимаясь ко мне.
Её лицо стало белее мела. Я почувствовал, как она дрожит.
— Это Мурат Алиев, местный купец-толстосум. А рядом его дочь Лейла. Половина лавок и харчевен в городе им принадлежит. Они очень, очень опасные люди, Игорь. Их визит — это катастрофа.
Ага, значит, слово «папик» здесь играет буквальную роль…
Даже без объяснений сестры я всё понял с первого взгляда. От этого типа за версту несло большими деньгами и ещё большими неприятностями. Классический образчик местного авторитета — жирный, самодовольный и привыкший к тому, что все перед ним пресмыкаются.
Я быстро натянул на лицо самую обаятельную улыбку, на какую был способен.
Алиев театрально проигнорировал моё существование и важно прошествовал к ближайшему столу. Достал платочек, провёл пальцем по безупречно чистой столешнице, затем брезгливо осмотрел кончик пальца. Явно рассчитывал найти там слой многолетней грязи. Не обнаружив ничего подходящего для демонстрации отвращения, разочарованно поджал губы и тщательно протёр палец.