Эти порошки не создавали вкус — они его подделывали, обманывая мозг и заставляя радоваться пустышке. Как поддельные картины в рамках настоящих мастеров.

Однако было в них что-то ещё. Какая-то тонкая, почти неуловимая субстанция, которую не брали мои реагенты и не показывал простенький анализ. Некая энергетическая примесь, которая, видимо, и позволяла называть эту дрянь «магией». Она была слабой, примитивной, но она была. Всё-таки магия в этом мире реальна, пусть и в такой убогой, коммерческой форме.

Я отодвинул от себя пакетики с порошками и посмотрел на свои сокровища, разложенные рядом. Маленькая баночка с золотистой лесной пыльцой, пучки высушенных диких трав, от которых по кухне плыл дурманящий аромат, и, конечно, моя драгоценная колба с тёмно-коричневой жидкостью — «жидким дымом». Мой арсенал. Настоящий. Живой.

Даже простое сравнение говорило о многом. Магические порошки пахли химией и искусственностью. Мои травы несли в себе запах леса, дождя, солнца. Один аромат убивал, другой — оживлял.

Я бросал вызов всей этой прогнившей системе фальшивых вкусов. Я создавал новую кулинарную культуру. С нуля. И это было правильно.

Люди заслуживали лучшего. Они заслуживали настоящей еды, а не химических имитаций. И я дам им это.

С подоконника раздалось тихое попискивание. Рат, мой верный хвостатый компаньон, спрыгнул на стол и подошёл к колбе с «дымом». Он поводил носом, его усы подрагивали, улавливая сложный аромат.

— Они верят в науку, Рат, — сказал я, глядя на крыса. — Верят в пиролиз и конденсацию. Но не понимают, что настоящая магия — это не порошок из пакетика. Настоящая магия — это аромат леса после дождя, вкус дикой ягоды, тепло свежеиспечённого хлеба. И дым от правильных дров.

Рат поднял на меня свои чёрные глазки и согласно кивнул.

— А ты растёшь в моих глазах, шеф. Продолжай в том же духе.

Я усмехнулся и почесал его за ухом. Маленький философ понимал меня лучше большинства людей.

* * *

Ещё не было и полудня, а в «Очаге» уже кипела жизнь. Я протирал стойку, напевая под нос какую-то мелодию, когда входная дверь привычно скрипнула. В проёме появились две знакомые фигуры — могучий Степан и его дочь Дарья.

Девушка тут же одарила меня своим фирменным озорным взглядом. На губах мелькнула улыбка, которая обещала интересную беседу. Но родительский радар сработал мгновенно. Степан даже головы не повернул, а Дарья уже смущённо спряталась за его широкую спину, делая вид, что половицы на полу — это самое увлекательное зрелище в мире.

— Здравствуй, Игорь! — голос мясника заполнил весь зал. — Дела идут в гору, я вижу. По всему городу только и говорят, что в Зареченске наконец-то можно поесть по-человечески.