Я выпустил Сеть Сияния.

Она вспыхнула ослепительным серебристым светом, опутав Странника. Тот взвыл, забился в путах. Ну, теперь держись, урод…

Я мысленно коснулся висящего на поясе накопителя, и эфир хлынул в Сеть бурным потоком. Странник корчился, его форма начала расплываться. Но энергии всё равно не хватало, чтобы убить его, а я едва мог удерживать плетение такой мощи. Перед глазами всё подёрнулось алой пеленой, в ноге снова вспыхнула боль, и я почувствовал, что вот-вот рухну на пол.

— Держись, Григорий, — донельзя мрачным голосом произнёс Кретов и шагнул вперёд.

Он порвал на себе рубашку, будто герой из фильмов. На его морщинистой груди вспыхнула алым светом татуировка — баранья голова в пентаграмме, окружённая оккультными символами и рунами. Знаки засияли и будто бы закрутились вокруг пентаграммы.

Дмитрия окружил тёмный эфир, его глаза почернели, а энергия вокруг него приняла форму демона. На миг мне показалось, будто наставник сам превратился в монстра.

— Изыди! — голос Кретова прозвучал неестественно низко.

Странник взревел. Его форма заколебалась, стала прозрачной.

— ИЗЫДИ! — повторил он.

Теневой рванулся в последней попытке вырваться — и рассыпался чёрным пеплом. Кретов рухнул на пол, как подкошенный.

Тишина.

Я бросил взгляд в разрушенную палату, где улеглась пыль, и не увидел там Оскара. Видимо, феникс вовремя принял эфирную форму, но продолжить бой уже не смог.

Хромая, я подошёл к наставнику и сел рядом с ним.

— Дмитрий?

Он не отвечал. Тело было холодным, как лёд, а пульс бился слишком слабо. В коридоре раздались шаги — подбегали врачи. Оглядевшись, я увидел, что большая часть коридора превратилась в руины. Хорошо, если в других палатах никто не пострадал.

Я закрыл глаза и откинулся на стену.

Мы победили.

Но какой ценой…

* * *

На следующий день.

Было немного странно возвращаться в ту же больницу, где мы с наставником вчера разнесли половину этажа.

Впрочем, это была не наша вина, и никаких обвинений никто не предъявлял. Слухи разошлись самые разные, а что касается правды — ей мало кто верил. Свидетелей хватало, конечно, но их слова были всего лишь словами.

Те, кто попытались записать бой на видео, ничего не получили. Потому что эфирных монстров, даже материализованных, нельзя снять на видео, а уж заклинания и прочие проявления магии и подавно.

Я задержался у двери, прежде чем войти. Через стекло было видно, как Кретов сидит на кровати, уставившись в окно. Его лицо казалось ещё более угрюмым, чем обычно, а руки лежали на одеяле неподвижно, будто вырезанные из старого дерева.