Например, применить эфирное подавление. То есть подавить работу любого органа. Волкову ещё повезло, что убийца решил действовать быстро и выбрал сердце. Он ведь мог убивать его медленно и постепенно, «отключая» органы один за другим…

Меня передёрнуло от этой мысли. Такая смерть была бы настоящей пыткой.

Интересно, Владимир отдал кровь по собственной воле? Если так, то стремление вызвать меня на смертельную дуэль обретает новый смысл. Волкову действительно было нечего терять.

Я поправил галстук и спустился в кабинет. Ленский сидел в кресле, что-то читая в телефоне. Услышав мои шаги, он поднял голову.

— Григорий Александрович, — сказал он, вставая. — Благодарю, что не заставили ждать.

Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная нотка. Ленский явно пришёл не для пустой беседы. И на самом деле был недоволен тем, что несколько минут ему пришлось просидеть в одиночестве.

— В чём дело, Артемий Петрович? — спросил я, садясь напротив.

Он убрал телефон в карман и посмотрел на меня с той неприятной серьёзностью, которую я знал слишком хорошо. Именно так все дознаватели смотрели на подозреваемых. Да и я сам, наверное, примерно таким взглядом смотрел на преступников.

— Вы в курсе, что барон Волков скончался? Хотя, конечно, в курсе, о чём это я.

— Давайте без дешёвой драмы, Артемий Петрович, — хмуро произнёс я. — Вы меня подозреваете.

Это был не вопрос, но Ленский всё равно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то едва уловимое — может быть, уважение, а может, просто профессиональная оценка.

— Вам никто не предъявляет обвинений, Григорий Александрович. Но вы должны понимать…

— Я понимаю. Задавайте вопросы и покончим с этим.

Ленский медленно достал блокнот — дорогой, в кожаной обложке, явно подарок от кого-то важного — и сделал вид, что проверяет записи. Этот театр был нам обоим понятен: он давал мне время собраться с мыслями, а себе — возможность наблюдать за моей реакцией.

— Вы встречались с бароном Волковым вчера после суда? — первым делом спросил он.

— В зале суда — да. После — нет.

— А ваши люди? Может быть, гвардейцы?

Я усмехнулся:

— Если бы я хотел его убить, сделал бы это на дуэли. Легально.

Ленский не отреагировал на провокацию, но уголок его рта дёрнулся. Возможно, он тоже оценил иронию ситуации.

— Где вы были сегодня с полуночи до трёх? — продолжил он задавать вопросы.

— В поместье. Можете спросить у слуг.

— Слуги вам верны и не скажут правды.

— Зато камеры наблюдения беспристрастны. Проверьте записи, если угодно, — спокойно ответил я.

Следователь сделал пометку, затем неожиданно сменил тему: