Утром меня разбудил проникший в комнату солнечный луч. Его лучи играли в волосах Полины, превращая их в золото, а на её лице плясал теневой узор от кружевной занавески. Она лежала рядом, свернувшись калачиком, и выглядела такой беззащитной и прекрасной, что у меня перехватило дыхание.

— Доброе утро, — прошептал я, целуя её в висок.

Её кожа была прохладной и гладкой, а от волос пахло лавандой и чем-то неуловимо женским.

Она вздрогнула и резко села, натянув одеяло до подбородка. Огляделась, будто не верила, что находится в моей спальне.

— Это было… неожиданно, — пробормотала она, избегая моего взгляда.

— Это было прекрасно, — возразил я, притягивая её обратно к себе. — И я ни о чём не жалею.

Она улыбнулась и прижалась ко мне, положив голову на грудь. Её сердце билось в такт с моим, и я понял, что всё будет хорошо.

— Знаешь, — сказала она, — я тоже ни о чём не жалею.

— Вот и правильно, — я покосился, взглянув на часы. — Слушай, нам сегодня лететь на Урал… Но ещё есть немного времени. Часик или около того.

— Да вы ненасытны, барон Зорин, — промурлыкала Полина, но по искрам в её глазах я понял, что она вовсе не против.

В общем, постель мы покинули только часа через полтора. Или два. За временем никто не следил, а в аэропорт мы приехали за несколько минут до отлёта. Когда, запыхавшись, подбежали к выходу на трап, стоящий там Кретов взглянул на нас неодобрительно:

— Вы где оба пропали? На сообщения не отвечаете, трубки не берёте… — он вдруг осёкся. Посмотрел на меня, на Полину, снова на меня, а потом усмехнулся и сказал: — Понятно всё с вами, сладкая парочка.

— Дмитрий Анатольевич, вы не так поняли, — забормотала, покраснев, Полина.

— А по-моему, у моего наставника нет проблем с проницательностью, — сказал я.

— Вот-вот. Меня это не касается. Можете дружить, влюбляться, детишек рожать — это ваше дело. А наше общее дело — разобраться с грёбаными сектантами, так что бегом в самолёт, — проворчал Дмитрий и направился к дверям.

— У нас частный самолёт? — спросил я.

— Да. Самолёт Конгрегации, — поморщился Кретов.

— Ого, надо же! — удивилась Полина. — Не думала, что Дивов расщедрится на самолёт.

— Что ты, он соловьём поёт, рассказывая, как важно расправиться с «Детьми Бездны», — фыркнул Дмитрий. — Ещё неделю назад, пока мы не вышли на Ланцова, его это не волновало.

— Кстати, о Ланцове. Никаких следов? — спросил я.

— Никаких, — покачал головой Кретов и подозрительно поглядел на меня. — А ты о чём-то хотел поговорить, как я помню?

— Да. Но позже, — кивнул я.

Самолёт Конгрегации изнутри напоминал летающий дворец: кожаные кресла с золотой вышивкой, хрустальные люстры и даже ковёр. Полина села у окна, стараясь не встречаться взглядом с Кретовым, я же направился к группе провидцев в хвосте салона.