А потом меня совершенно по-варварски закидывают на кровать. Матрас принимает тело мягко, но это не даёт облегчения — скорее наоборот, подчёркивает, насколько я сейчас беззащитна.

И две горы тестостерона надвигаются на меня — тяжёлые, голодные, неотвратимые.

— Я хочу трахнуть твой рот, — прямо высказывается Влад, и в его голосе нет ни капли сомнения.

И он, забравшись на кровать, подхватывает меня и ставит на колени. Один мой вдох — и вот он уже входит в мой рот, рыча. Жар, тяжесть, солоноватый вкус — всё сразу обрушивается, не давая времени привыкнуть.

— Хорошая девочка, — хвалит, смотря сверху вниз, и в его голосе столько тёмного удовлетворения, что это возбуждает ещё сильнее.

Макс подходит сзади и оглаживает мои ягодицы. А меня до сих пор плющит, и пробку никто не достал.

Я скована. Совершенно дезориентированная.

И до безумия на взводе — тело горит, мысли путаются, а внутри всё ещё пульсирует от предыдущего оргазма.

Один плавный толчок — и мой вскрик тонет только потому, что рот мне никто не даст освободить. Влад срывается с цепи и трахает меня так, будто давно этого хотел, а я отказывала каждый раз.

Он входит почти до основания, и я стараюсь принять, но не могу. Рвотный рефлекс всё же выходит на первый план, и только тогда мужчина понимает, что нужно осторожнее. Горло тут же саднит, а на глазах скапливаются слёзы, которые быстро высыхают.

— Я понял, — подтверждает, что жестить больше не будет, и в голосе слышится сдержанная, но хищная мягкость.

А Макс входит в меня особенно медленно, так что я чувствую каждую венку на его члене и прогибаюсь в пояснице ещё сильнее.

Растяжение, жар, давление пробки — всё смешивается в одну острую, почти невыносимую волну. Закатываю глаза и отдаюсь на волю мужчинам.

Это именно тот момент, когда я под ними беспрекословно.

Они не дадут доминировать.

Они будут брать, пока я могу дать.

Они будут рвать мою действительность.

Будут показывать, что все ограничения — в моей голове. Что это блажь.

А я с каждым разом погружаюсь всё сильнее в их темноту. Я гуляю по ней и скоро стану считать её своей. Скоро я стану для неё своей.

Принимаю, а они наращивают обороты. Толчки Макса становятся жёсткими, рваными, требовательными. И каждый раз, когда он входит, я чувствую пробку — и это доводит меня до второго оргазма стремительно.

Я распадаюсь на осколки, и в нервных окончаниях искрит. Соски горят огнём, как и клитор. Стимуляция адски острая — каждая волна бьёт сильнее предыдущей, не давая передышки.

Толкаю Влада руками и падаю на кровать, крича. Я не могу просто это выдержать. Меня прорывает. Меня накрывает так, что всё тело трясёт — дрожь идёт откуда-то из самого центра, расползается по мышцам, выжимая из меня остатки сил.