Виран снова погрузился в беспокойный сон. Ни эльфийка, ни Соколица не знали, что он их подслушал.
В ту ночь в его кошмарах появился новый неприятный элемент. В дополнение к обычным ужасным воспоминаниям о том, что с ним сделали инквизиторы, и снам, в которых его прижимали к земле и клеймили, его мучили видения, в которых эльфийка прижимала его к земле, а затем вонзала руку ему в грудь, разрывая грудную клетку и раздавливая на глазах у Вирана его всё ещё бьющееся сердце. В кошмаре её глаза стали чёрными, как бездна, а улыбка — жестокой. Он чувствовал, как его сердце замедляет ритм, будто уже умирает.
Сегодняшний сон был вариацией на эту тему: Тарис шептала, что вырвет сердце Вирана сразу после того, как Соколица сделает его Усмирённым. Он до сих пор чувствует, как пальцы Тарис впиваются ему в подбородок, когда он запрокидывает голову; до сих пор ощущает жар клейма — словно раскалённый металл, прожигающий кожу, оставляющий невидимый след, опускающийся к его лбу.
Испуганный всхлип срывается с губ прежде, чем он успевает прикусить их и подавить крик. Хриплый вздох разрывает тишину, заставляя Тарис вздрогнуть.
Тарис мгновенно просыпается и наклоняется над ним. Она резко садится, глаза расширяются от тревоги, рука тянется ко лбу — проверить температуру.
— Виран? Тебе больно? — её голос тих и спокоен, в нём слышится беспокойство. — Кошмар, — с трудом выговаривает он. Пытается отстраниться, но силы покинули его. Взгляд мечется по комнате, пока не останавливается на лице Тарис.
Тарис слегка сжимает его руку — без слов говоря: «Я здесь». Подоткнула одеяло, убедившись, что он согрет, а пальцы осторожно убирают прядь волос с его лба. — Всё хорошо, — тихо шепчет она. — Ты в безопасности. В её голосе, словно заклинание, звучит уверенность, отгоняющая тени прошлого.
Виран закрывает глаза, вслушиваясь в её дыхание, и впервые за долгое время чувствует, что может доверять. Тьма отступает, вытесняемая теплом её объятий. Лунный свет, падающий на его лицо, больше не кажется холодным — он становится частью тишины, обещающей покой. Дыхание выравнивается, плечи расслабляются, пальцы разжимаются, отпуская край одеяла.
14
Тарис вздохнула. Тихий скрип кровати раздался, когда она слегка пошевелилась. Воздух едва колыхнул пряди её белых волос, упавших на лицо. Её волосы, рассыпавшиеся по плечам, отливали серебром в свете лампы.
— Ах да. Я их помню, — тихо пробормотала она. Голос звучал так, словно продирался сквозь толщу давних воспоминаний. Шёпот эхом отдавался в тишине комнаты, а лёгкое потрескивание дров в камине создавало едва уловимый фон. — Здесь ты в безопасности. Те, кто причинил тебе боль, теперь не смогут тебя тронуть.