У самого Вирана тоже были золотые волосы — длинные, которые он обычно собирал в маленький хвостик. В прежние времена они сияли, словно расплавленное золото в лучах утреннего солнца, а теперь потускнели от лишений и недосыпания. Прядь волос упала на лицо, и он машинально откинул её назад, чувствуя, как ломкие концы цепляются за пальцы. Он не придавал им особого значения, потому что в Башне было не особо много возможностей следить за собой.
Тарис на мгновение повернулась к нему. Её взгляд был полон понимания. Она слегка кивнула, без слов говоря: «Я рядом». Виран слегка расслабил пальцы, отпуская край подушки, и позволил себе чуть прикрыть глаза. Он глубоко вздохнул, выпрямился и посмотрел на Тарис. В его глазах больше не было обиды — только решимость двигаться дальше. Тень его прошлого всё ещё висела над ними, но теперь он знал, что не один. Тьма за окном больше не казалась враждебной — она стала просто фоном для огней города, напоминающих звёзды, далёкие и безопасные.
18
Его лицо, когда-то отличавшееся живой, почти озорной красотой, теперь носило следы изнурительных испытаний: скулы заострились, под глазами залегли тёмные круги, а в уголках рта появились новые, прежде не замеченные морщины — следы бессонных ночей и сдерживаемой боли. В полумраке комнаты тени от камина танцевали на его лице, подчёркивая каждую новую линию, будто время решило вырезать на нём свою историю.
Но девушкам он нравился, и имел к ним подход. Тот Виран — уверенный, с лёгкой ухмылкой и искрящимся взглядом, умевший парой слов заставить любую собеседницу рассмеяться, — казался теперь далёким воспоминанием. Виран вспомнил, как раньше мог одним взглядом заставить девушку покраснеть, а теперь даже улыбка давалась с трудом.
Вот только всё это было «до» того, как инквизиция превратила его в ходячий, изрезанный шрамами скелет. Шрамы, рассекающие его тело, напоминали карту пережитых мук: одни — бледные и уже затянувшиеся, с неровными краями, будто заживали без должной помощи; другие — ещё розовые, воспалённые, будто не желали окончательно зажить.
Один длинный шрам пересекал грудь наискосок, напоминая след от клинка, а мелкие рубцы на плечах выглядели как следы когтей. Даже в полумраке комнаты можно было разглядеть, как они переплетаются на его плечах и груди, рассказывая безмолвную историю страданий. Грубая ткань рубашки слегка царапала заживающие шрамы, напоминая о каждом ударе.
Осознав, что уткнулась в волосы якобы спящего Вирана, Тарис вскочила, будто в постели внезапно оказалось полно змей, и бросилась в купальню. Её лицо пылало, а в глазах мелькнул страх — не перед ним, а перед собой.