— Не бойся. Я не позволю тем, кто за тобой охотится, снова схватить тебя.
— Я скорее умру, чем позволю им забрать меня обратно, — поклялся Виран. Голос дрогнул, но в нём звучала непоколебимая твёрдость — как сталь, закалённая в пламени страданий.
— Умрут только те псы, которые решат поохотиться на нас, — рыкнула Тарис.
Она оскалилась в звериной ухмылке, и Виран не сомневался: эльфийка говорит именно то, что думает. В этот момент она казалась не просто защитницей — хищницей, готовой разорвать любого, кто осмелится приблизиться к её добыче. Лунный свет, падающий на её лицо, подчёркивал резкость черт, делая её похожей на древнего воина. В облике проступило что-то древнее, первобытное — словно дух леса, оберегающий своё логово. Тени от камина удлинялись, словно тени её прошлого.
— Знаешь, ты и правда довольно пугающая, — пробормотал Виран, пытаясь скрыть за иронией нарастающую тревогу.
— Ты и половины не знаешь, — мрачно ответила Тарис. — Мой хозяин сделал из меня живое оружие, и я обращу это против него. Однажды я убью столько его псов, что ему самому придётся вмешаться, и в тот день я вырву его сердце из груди, глядя ему в глаза!
Её губы искривились в оскале, она сжала руку в кулак — и тут, к величайшему изумлению Вирана, серебристо-белые татуировки на руке Тарис вспыхнули ярким сине-белым светом. Лёгкий гул, почти неслышный, сопровождал свечение, будто далёкий зов древней магии. Узоры ожили, зазмеились по коже, пульсируя, словно живые вены, наполненные лунным светом, словно звёзды, упавшие с небес и заключённые в плоть.
Виран слегка вздрогнул, заворожённый этим зрелищем. Тарис протянула руку, и он, поколебавшись, положил свою ладонь поверх её. Пальцы переплелись — в этом жесте было больше доверия, чем в любых словах. Она слегка сжала его руку, без слов говоря: «Я здесь. Ты не один».
Тьма отступала, вытесняемая теплом её присутствия, а татуировки, всё ещё мерцающие, словно звёзды, обещали: они не дадут им пропасть. Лицо Вирана, ещё недавно искажённое страхом, теперь выглядело спокойнее, а губы чуть дрогнули в намёке улыбки. В этот момент Тарис казалась не просто эльфийкой — она была духом леса, хранительницей, готовой встать на защиту слабого.
15
Свет резанул ему глаза: он так долго был лишён света, так привык к темноте, что даже слабое сияние показалось ослепительным. Зрачки расширились, не в силах сфокусироваться, а слёзы выступили на глазах, размывая очертания комнаты. Виран отшатнулся — тихий вскрик превратился в хриплый вопль, когда от неосторожного движения по всему телу разлилась острая боль.