Отзеркалив благостную улыбку церковника, я обратился к Амброзию:

— Святой отец, раз уж я здесь, то хотел бы ознакомиться с полным текстом Акта Трёх Святых.

Перо в руке монаха замерло, а его лицо скривилось так, словно он только что проглотил кислое зелье. Но уже буквально через секунду брат Амбозий вернул себе самообладание, и располагающая улыбка вернулась на его губы.

— Безусловно, это похвальное решение, сын мой. Но Акт Трёх Святых — это священный текст, и он у нас только в одном экземпляре. От частого чтения книга изнашивается, и если вас ведёт только любопытство и нет насущной необходимости, я бы попросил воздержаться…

Брат Амброзий вещал и вещал проникновенным голосом, стараясь убедить меня, что не стоит знать о своих правах. И что читать официальный документ — это дело хорошее, но вот прямо сейчас совсем не своевременно. Я вежливо слушал и на каждый аргумент Амброзия спокойно отвечал одной фразой:

— Свободный доступ к этому документу — это воля Владыки. Кто мы такие, чтобы идти против завета Бога?

Эта словесная баталия длилась минут двадцать, в итоге святой отец сдался и с тяжёлым вздохом сказал:

— К сожалению, младший послушник отошёл, так что сейчас я закончу с оформлением ваших бойцов, а потом предоставлю полный текст.

— Давайте наоборот. Я как раз почитаю, пока вы будете оформлять.

— Я не могу оставить священный текст без присмотра, а младший послушник, как я и сказал, отошёл…

Хотелось спросить, а куда делись остальные служители? Или почему нельзя привлечь, например, вон того скучающего монаха, который сидит за соседним столом? Но я понял, что Амброзий найдёт сотни причин, почему нельзя. Так что я поднял руки в примиряющем жесте:

— Хорошо, я вас понял, святой отец. Сделаем, как вы сказали.

Бюрократия заняла ещё минут двадцать. И только после этого Амброзий ушёл и вернулся через пару минут, таща в руках толстенную кожаную папку.

— Читайте здесь, — сказал он уже не так благодушно и в его глазах мелькнула тень недовольства. — Ничего не выносить. Если хотите делать заметки, то только на отдельном листе и только под моим присмотром. Время до закрытия часовни.

Я посмотрел на документ, потом на свой отряд.

— Это затянется, — произнёс я. — Так что идите домой, увидимся вечером.

Бойцы переглянулись, и за всех ответил Бывалый:

— Да мы вроде никуда не опаздываем. Посидим тут на скамье для прихожан.

Ответить я не успел — вмешался отец Амброзий. И его голос звенел неодобрением:

— Тут обитель Божья, а не постоялый двор. Хотите помолиться Владыке — пожалуйста. Хотите проводить время в праздности — найдите себе другое место.