Пятирог снова ударил.
Это был самый сильный удар, словно в ствол врезался не монстр, а целый поезд, выкованный из ярости и стали. Два сросшихся древесных гиганта вздрогнули, и один из стволов не выдержал: раздался громкий треск, и в узкой щели между деревьями внезапно появилось пространство, в которое вломилась массивная, покрытая чешуёй голова Пятирога. Налитые кровью глаза монстра вспыхнули совсем рядом, пасть раскрылась и обдала нас горячим, гнилым дыханием. Тварь рванула вперёд, выломав ещё кусок древесины. И всё-таки достал меня.
Челюсти, усеянные крупными зубами, клацнули прямо на моём щите. Металл и дерево издали скрежещущий звук. Тварь мотнула головой в сторону, и щит вырвало из моей руки с такой силой, что плечо едва удержалось в суставе. Прострелила боль, что-то хрустнуло, но кость не сломалась.«Усиленный Скелет (Е)» снова меня спас — левая рука горела огнём, но оставалась целой и относительно рабочей.
Я не удержался на ногах и, сделав полшага назад, упал на пятую точку рядом с Жаном. Тот полулежал у стены, по-прежнему сжимая развороченный живот. Его руки были в крови по самые запястья, а из-под пальцев торчали внутренности. Лицо было белым, как мел, глаза выкатывались от боли и отчаяния, но Жан указал рукой в сторону валявшегося на земле арбалета и хриплым, яростным голосом, перекрывающим рёв Пятирога, произнёс:
— Заряди! Я выстрелю!
Глава 18 Цена выстрела
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, чего от меня хотят. Потом я схватил арбалет и болт-срезень из колчана Жана. Пальцы дрожали, повреждённая рука слушалась плохо, но я старался. Вогнал болт в паз, начал взводить тетиву, чувствуя, как плечо отзывается острой болью.
Пятирог рванулся назад, пытаясь выдернуть голову из пролома. Но рога, торчащие назад и в стороны, намертво застряли в древесине. Стволы трещали, щепки летели во все стороны, но вытащить свою голову тварь не смогла. Назад не могла. Но шея у Пятирога оставалась подвижной: он чуть опускал и разворачивал морду в пределах пролома. Этого хватало, чтобы монстр оставался смертельно опасным.
Пятирог заревел и сунул в проход переднюю лапу и начал выдирать куски древесины. Лапа у твари была огромная, заканчивающаяся когтями размером с кинжал. Каждое резкое движение тяжёлой туши расширяло пролом на ладонь-другую, а щепки и куски коры разлетались по сторонам. Ещё чуть-чуть, и Пятирог расширит проход достаточно, чтобы дотянуться до Бывалого и Селены. Они стояли вжавшись в боковые стены и держа перед собой щиты. Лица у обоих были серыми.
Я всё ещё возился с арбалетом, когда Лис рабочей рукой — той, что не висела плетью после удара пантеры — вытащил из своей сумки склянку с маслом. Стекло блеснуло в полумраке дупла.