Под «этим» он подразумевал Жана. То, как он сказал это слово и как посмотрел на помощника Арно, мне очень не понравилось. Я сделал шаг вперёд, став между Жаном и носильщиками.
— Жана отнесёте в дом ночной гильдии. Ему нужен уход, а у нас как раз есть доктор.
— Много на себя берёшь! — взбесился Гастон. — Прочь с дороги, или…
— Или что? — сказал я очень устало.
«Древковое оружие (F)» уже чётко прорисовало траекторию удара копьём прямо в горло этого болтуна. И я готов был этот удар сделать — терпеть наглость очередного придурка у меня не было ни сил, ни желания.
Гастон, как и любой преступный элемент, мою готовность почувствовал сразу. И отступил назад, презрительно сплюнув.
— Хер с тобой. Но я все расскажу господину Арно, — снова пригрозил он и махнул двум своим парням. Те подхватили носилки с телом Жана.
До дома ночной гильдии мы добрались без приключений. Носильщики тащили Жана, а мы брели следом, едва волоча ноги. Плечо ныло тупой, ноющей болью, но я уже привык и просто шёл, думая только о том, чтобы наконец рухнуть на койку и хоть немного отдохнуть.
Жана аккуратно занесли внутрь и уложили на широкую лавку в общей комнате первого этажа. Парни Гастона, буркнув что-то на прощание, ушли, оставив нас в полутёмном помещении.
— Нужно привести себя в порядок, — коротко бросил я. — А то выглядим как мясники после бойни.
Мы вышли на задний двор, где стояла большая бочка с колодезной водой. Я сунул голову в воду по самые плечи, чувствуя, как ледяные струи смывают запёкшуюся кровь и грязь. Что ж, похоже самое худшее осталось позади…
Но стоило вынуть голову из бочки, как я почувствовал чужой взгляд, а рядом тихо, почти беззвучно зарычал волкодав. Огромный, чёрный зверь с мощной грудью стоял у входа во двор, как живой страж владений. А за ним, в тени дома, стоял Арно.
Глава 19 Цена чести
Арно выглядел взволнованным, а его глаза выражали что-то такое, чего я раньше у главаря ночной гильдии не видел. Напряжение, как у человека, получившего плохую весть. Он сделал шаг вперед, а его волкодав остался у стены, настороженно принюхиваясь к запаху крови, висевшему в воздухе.
Я мысленно готовился к разборкам. За то, что поставил Гастона на место при носильщиках. За брошенного в лесу Пятирога. Сил что-то доказывать и объяснять не осталось, так что я молчал и ждал, готовясь изображать глубокое раскаяние. Усталому человеку вообще легче всего даётся смирение: не потому, что он всё понял, а потому, что на спор с судьбой нужна энергия.
— Где Жан? — спросил Арно без привычной сухости и властности в голосе.