— Пойдем, проведу, — ответил я.

Мы подошли к лавке в углу, которая стояла в общей комнате за столом. Там, в полумраке, едва освещённом масляной лампой, лежал помощник Арно — бледный, как полотно, с тугой повязкой на животе, уже снова начавшей темнеть от проступившей крови.

Арно сделал несколько шагов и склонился над Жаном. Мафиози тыкать своими, может, и чистыми, но точно не стерильными пальцами в повязку Арно не стал, только внимательно её осмотрел. Лицо босса ночной гильдии оставалось встревоженным.

— Как рану получил? — голос Арно прозвучал ровно, но в него уже вернулись нотки власти.

Я пожал здоровым плечом и ответил просто, без подробностей:

— Как герой.

Арно выпрямился и перевёл взгляд на лицо Жана, которое казалось восковым, как у мертвеца.

— Жить будет? — спросил Арно, не отводя взгляда от своего помощника.

— Пока не ясно, — ответила Селена. — Я его заштопала. Кишки на место уложила, всё, что могла, промыла. Но грязи было много. И кровь Пятирога ещё…

Арно кивнул. Потом полез за пазуху и достал склянку. Даже в тусклом свете я понял, что это зелье«Среднего исцеления (E)» .

— Стой, — сказал я, делая шаг вперёд. — Нельзя.

Сказал я это слишком быстро и без должного почтения. Арно замер, и его взгляд метнулся ко мне. В комнате повисла тишина, только Гарон, волкодав Арно, предостерегающе зарычал, реагируя на эмоции своего хозяина.

— Мы уже дали одно, — пояснил я.

Мафиози вскинул бровь.

— Официальное? То, что получили за спасение Гильема? — с некоторым удивлением в голосе спросил Арно.

От меня не укрылась некая простота, с которой дядя назвал по имени своего племянника-барона. Никаких «его милости» или полного «Гильема де Монфора». Но при этом в его голосе я не услышал презрения или зависти. Как старший родственник он имел право называть барона и своего начальника по имени.

— Да, то самое, — подтвердил я догадку Арно.

— Мог не давать, — замечание мафиози было очень неудобным и требовало ответа.

Врать смысла не имело: Арно в людях разбирался хорошо и пристально следил за моей реакцией. Так что я лишь криво улыбнулся:

— Жан спас нам жизни, хоть и знал, что это его добьёт, — честно ответил я. — Я не хотел тратить на него зелье, но и бросить умирать не мог.

— По чести поступил, значит, — тихо пробормотал Арно и, переведя взгляд на Жана, добавил: — Герой… Весь в отца.

Ловчий сделал паузу, а потом словно невзначай, с той же интонацией пробормотал:

— А почему второе зелье давать нельзя? Если одного мало, второе его вытянет.

— А охлаждать как будем? — слова сорвались с губ раньше, чем я понял, что сболтнул лишнего: мне таких тонкостей знать не положено.