Огненный лев. Грива из живого огня, когти из раскалённого металла, глаза — два солнца. Кайрен. Его зверь. Его истинная форма.

Элиас отшатнулся. Его жезл выпал из руки. Лицо стало белым, как мел.

— Нет... — прошептал он. — Это невозможно. Они... они не помнят...

Но звери не слушали его. Звери помнили всё.

Теневой леопард прыгнул первым. Не на Элиаса — на меня. Его огромное тело пересекло площадку за мгновение, и я почувствовала, как его когти аккуратно, бережно, почти благоговейно подхватывают меня в воздухе в тот самый момент, когда мои ноги отрываются от парапета.

Я падала.

Ветер бил в лицо. Книга выскользнула из моих рук, кувыркаясь вниз. Я летела, раскинув руки, и чувствовала, как смерть приближается — быстро, неизбежно, безжалостно. Земля неслась навстречу, огромная, твёрдая, конечная.

И тут меня окутал вихрь.

Не ветер — магия. Две магии, сплетённые воедино. Тьма и огонь. Чёрное и красное. Они обвили меня словно кокон. Я почувствовала, как теневой леопард несёт меня, его огромное тело прикрывает меня от ветра, его когти держат меня бережно, словно я сделана из стекла. А над нами, словно второе крыло, летел огненный лев, его пламя создавало вокруг нас защитный купол, не давая магии фона обжечь меня.

Я летела в их объятиях. В объятиях зверей, которые помнили то, что забыли их хозяева.

Земля приближалась. Я видела, как расступаются студенты, выбежавшие на шум. Видела, как замирают преподаватели. Видела, как Ректор поднимает голову, и в его серебряных глазах отражается огонь и тьма.

Но я не боялась. Потому что меня несли. Меня спасали.

И в этот момент — в последний момент, когда земля была уже так близко, что я могла разглядеть лица внизу — я почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри. Как сломанный замок, который вдруг открылся. Как барьер, который стоял два месяца, который Элиас возводал с такой тщательностью, — треснул. Раскололся. Рухнул.

Не потому что его разрушили силой. А потому что звери были слишком близко. Потому что их магия, их ярость, их любовь — всё это было так сильно, что барьер, возведённый против разума, не выдержал давления инстинкта.

И я услышала их голоса. Не зверей — их. Дариана. Кайрена. В моей голове. Одновременно.

“Искра.”

Одно слово. Но в нём было всё.

“Мы помним. Мы всегда помнили. Звери не забывали. И теперь... теперь мы тоже.”

Слёзы хлынули из моих глаз. Я хотела ответить. Хотела крикнуть. Хотела сказать им, что я здесь, что я жива, что я...

Но магическая перегрузка была слишком сильной. Две первородные магии, плетущие вокруг меня защитный кокон, моё собственное тело, не способное выдержать такого давления, пробуждающаяся связь, которая рвала меня на части, чтобы сшить заново — всё это было слишком. Слишком много.