— Теперь шагни, — произнёс Элиас.

Моё тело наклонилось вперёд.

И в этот момент что-то произошло.

Не снаружи. Внутри.

Где-то в самой глубине моей пустоты, там, где когда-то билась моя искра, там, где теперь была только чёрная, мёртвая дыра — что-то шевельнулось. Что-то, что было старше магии. Старше меня. Старше этого мира.

Первородный Зов.

Он не умер. Даже когда моя искра погасла. Даже когда связь была разорвана. Даже когда Дариан и Кайрен забыли меня. Он был где-то там, в глубине, как тлеющий уголёк под пеплом. И сейчас, в эту секунду, когда я стояла на краю, когда смерть была так близко, когда моя кровь пела от ужаса и отчаяния — этот уголёк вспыхнул.

Не ярко. Не сильно. Но достаточно.

Я почувствовала их.

Далеко. Очень далеко. В разных концах академии. Но я почувствовала их. Дариана — холодного, тёмного, проснувшегося посреди ночи с криком на губах. Кайрена — пылающего, мечущегося по своей комнате, не понимающего, что с ним.

Я почувствовала, как их звери взвыли. Не от боли. От ужаса. От осознания.

“Она умирает.”

Это не была мысль. Это был инстинкт. Первородный, животный, древний. Звери знали. Даже когда разум молчал. Даже когда барьеры стояли. Даже когда память была сожжена. Звери знали, что их пара умирает.

И они сорвались с места.

Моё тело наклонялось всё сильнее. Ветер бил в лицо. Пустота звала. Ещё секунда — и я упаду. Ещё секунда — и всё закончится.

Я закрыла глаза.

И в этот момент раздался рёв.

Не один. Два. Одновременных, слившихся в единый, оглушительный, сотрясающий саму ткань реальности. Рёв, от которого задрожали стёкла в башнях, от которого посыпались камни с парапетов, от которого студенты в своих комнатах проснулись с криком.

Это был не человеческий звук. Это был звук зверя. Древнего, первородного, такого, что не слышали в Аркануме тысячу лет.

Я открыла глаза.

Над площадкой, где стоял Элиас, клубилась тьма. Живая, дышащая, имеющая форму. Она сгущалась, уплотнялась, принимала очертания. И из этой тьмы вышло нечто.

Огромное. Чёрное, как сама ночь. С шерстью, в которой мерцали звёзды. С глазами, горящими янтарным огнём. С когтями, длинными, как клинки. С клыками, от которых шёл пар.

Теневой леопард. Фамильяр Дома Теней. Зверь, которого призывали только наследники в момент смертельной опасности. Зверь, которого, как говорили легенды, не видели в Аркануме со времён сотворения этой Академии.

Дариан.

Это был он. Его зверь. Его истинная форма, которую он прятал за маской холодного аристократа. И этот зверь был в ярости.

А с другой стороны площадки, с рёвом, от которого загорелись знамёна на ближайших башнях, вспыхнуло пламя. Ослепительное, такое горячее, что камень под ним начал плавиться. Из этого пламени вышел второй зверь.