Кирилл не обращал на своих спутников ни малейшего внимания. В нем окончательно и бесповоротно проснулся жесткий, дотошный и злой начальник ремонтного цеха какого-то завода, которому руководство подсунуло полностью угробленный объект перед годовой проверкой. Он медленно ходил между массивными станинами огромных паровых прессов, простукивая тяжелые чугунные детали рукоятью фамильного вибромеча, заглядывал в остывшие топки, проверял зазоры и пальцами оценивал люфты на главных приводных валах.
Картина, которая открывалась перед ним по мере осмотра, была не просто плохой — она была по-настоящему катастрофической. По земным меркам это был даже не девятнадцатый век. Это был какой-то безумный, тупиковый и абсолютно нерациональный гибрид средневековой кузницы и раннего парового стимпанка, работающий на чистом честном слове, паре и кустарной магии.
— Так, — Кирилл остановился возле главного распределительного узла цеха, от которого во все концы здания расходились толстые, свитые из черной жилы магистральные кабели. — Показывай, Еремей, где у вас тут располагается сердце всей этой богадельни. На каком оборудовании цеха работают, откуда давление в системе и силовое поле идут? Где генераторная?
— Так здесь у нас всё, Кирилл Андреевич… — Еремей робко шагнул вперед и указал пальцем на массивную чугунную плиту в самом центре зала, над которой возвышался громоздкий, сферический котел метра три в диаметре, густо обвешанный десятками латунных манометров, кривых медных трубок, вентилей и рычагов. — Родовой техномагический реактор второго разряда. «Медвежье сердце» кличется в наших краях. Дед покойного Владимира Михайловича его из самой столицы на спецпоезде вез, огромные тысячи золотом платил. Внутри него — главный мана-кристалл в латунном гнезде сидит, он воду в перегретый пар гонит и кабели силой заряжает. Без него тут ни одна шестеренка не повернется.
Кирилл подошел к «Медвежьему сердцу», брезгливо вытер пальцем толстый слой нагара и копоти с центрального манометра и тихо, сквозь зубы выругался. Стеклышко прибора было разбито, стрелка заклинила на критической отметке, а из-под главного фланцевого соединения с тихим, зловещим шипением прорывалась тонкая струйка фиолетового пара. Воздух вокруг агрегата был настолько плотным, сухим и наэлектризованным, что кожа на лице Кирилла начала неприятно зудеть, как при сильном ультрафиолетовом облучении от сварочного аппарата.
— Это не реактор, Еремей. Это кустарная бомба замедленного действия, собранная пьяными ПТУ-шниками, — холодно и хлестко произнес Кирилл, медленно обходя шипящий агрегат по кругу и подмечая каждую трещину. — Прокладки под главным фланцем прогорели полностью, судя по цвету нагара. Обратные клапаны забиты известковой накипью так, что их, небось, последние лет десять никто не чистил. А система охлаждения… У вас тут контур водяного охлаждения вообще предусмотрен по проекту, или вы просто святой водой его поливаете и молитвы читаете, когда он перегреваться начинает?