Настасья Львовна, слыша, как этот пришлый чужак так бесцеремонно и грубо критикует главную родовую святыню и гордость Кольцовых, возмущенно шагнула вперед, сердито сжав кулачки и вздернув подбородок:

— Как ты смеешь так говорить, Кирилл! Это великое и признанное творение мастеров цеха Демидовых! Оно тридцать лет верой и правдой нашему роду служило, на нем вся наша слава стоит! Владимир перед самым уходом на войну лично контур стабилизации защитными рунами обновлял, всю ночь здесь с мелом и маной провел!

— Твой Владимир, Настасья Львовна, при всём уважении к его боевым заслугам, в термодинамике, сопротивлении материалов и гидравлике был полным, круглым нулем, — Кирилл даже не повернулся в её сторону, продолжая ковыряться ногтем в латунном штуцере манометра. — Ваши руны и заклинания — это, конечно, красиво, модно и здорово, но законы базовой физики и износа металлов они отменить не могут, по крайней мере говорю исходя из того что вижу. Из-за дикой выработки в поршневой группе у вас идет колоссальная, просто преступная потеря рабочего давления. А ваш кристалл… этот ваш топливный элемент в центре котла — он у вас дышит на ладан. Из него ману тянут со страшной силой на контуры усадьбы, а регенерации и подпитки нет, потому что приточные фильтры забиты грязью намертво. Система задыхается в собственных отходах.

Кирилл решительно ухватился правой рукой, на которой слабо тлела темная метка, за массивный, покрытый патиной латунный вентиль подачи энергии на главный кабель цеха и с силой крутанул его против часовой стрелки.

*Хруст. Скрежет.*

Вентиль поддался с тяжелым, ржавым неохотным звуком. Тотчас же темное клеймо на запястье Кирилла мгновенно ожило, резко отозвавшись на близость центрального накопителя реактора. Резервуар в его предплечья раскрылся, словно голодная, пересохшая пасть, и Кирилл физически, до дрожи в позвоночнике почувствовал, как из недр чугунного котла по латунному штоку вентиля прямо в его руку потек густой, вязкий, ледяной и покалывающий поток сырой энергии.

Это не было больно, как при первой привязке перстня в лесу — печать теперь работала как идеальный, откалиброванный понижающий трансформатор и переходник-стабилизатор. Кирилл отчетливо видел, как фиолетовый пар, прорывающийся из-под фланца, мгновенно побледнел и рассеялся, давление на уцелевших датчиках упало до безопасной отметки, а угрожающий, вибрирующий гул внутри котла стал ровным, тихим, послушным и мягким. Он просто, как опытный сантехник, стравливающий воздух из завоздушенной батареи, откачал излишки перегруженного контура в свой собственный биологический аккумулятор.