По бортам кораблей тянулись ряды орудийных портов, из которых с короткими, сухими хлопками вырывались струи ярко-зеленого и багрового пламени. Из огромных выхлопных труб на корме дирижаблей с диким ревом вырывались столбы черного, маслянистого дыма вперемешку со снопами искр. На фюзеляже ближайшего гиганта Кирилл отчетливо разглядел огромный двуглавый орел, выполненный из сверкающего золотом металла.

— Ничего себе… министерская проверка, — прошептал инженер, чувствуя, как цинизм начинает пасовать перед масштабом галлюцинации.

Вдруг небо между дирижаблями расцвело десятками дымных шлейфов. Из-под брюха одного из летучих кораблей вывалилась группа человеческих фигур. Кирилл зажмурился, решил, что у него окончательно поехала крыша, но когда открыл глаза, фигуры никуда не делись. Они стремительно падали вниз, но на их спинах были какие-то ранцы которые и изрыгали снопы искр и кучу дыма.

Эти прыгуны, одетые в плотные кожаные шинели и сверкающие кирасы, лихо маневрировали в воздухе. Заплечные ранцы работали выплевывая смесь перегретого пара и фиолетовую дымку. В руках у многих из них были длинные карабины, которые плевались в сторону земли тонкими росчерками чистых электрических разрядов. Кирилл проводил взглядом одного из таких «бравых ребят», который пролетел сравнительно близко. На голове у пилота был тяжелый латунный шлем с глухими очками-гогглами, а из заплечного ранца доносился характерный, до боли знакомый каждому механику стук поршней высокого давления, работающих в такт со странным гулом.

Словно в ответ на его мысль, один из летунов в небе словил встречный снаряд — тугую струю фиолетового огня, поднявшуюся с земли. Ранец за его спиной мгновенно сдетонировал. Но вместо обычного взрыва бензобака, в небе раздался глухой, резонирующий хлопок, и несчастного солдата разорвало на фиолетовые искры, которые закружились в миниатюрной пространственной воронке — точь-в-точь такой же, какая утянула Кирилла из заводского щитка.

Кирилл перевел взгляд ниже, туда, где за линией редкого подлеска открывалось огромное, перепаханное взрывами поле. И то, что он там увидел, заставило его окончательно позабыть о Конаково, тринадцатой зарплате и швейцарских ботинках.

Там шла война. Суровая, грязная и абсолютно беспощадная.

Земля была изрезана зигзагами глубоких окопов, обшитых почерневшими деревянными щитами и опутанных колючей проволокой, по которой то и дело пробегали синеватые искры оборонительных чар. Из этих окопов огрызались огнем длинноствольные пушки, установленные на тяжелых гусеничных лафетах. Возле орудий суетились солдаты в серых шинелях. Они загоняли в казенники снаряды размером с хороших поросят, причем каждый такой снаряд перед зарядкой светился изнутри, словно мощный люминесцентный индикатор.