Сидя там в пугающем ожидании, не зная, но в то же время будучи абсолютно уверенной в том, что должно произойти — что я умру здесь, или меня будут пытать, или как-то еще погубят, — я смиряюсь с тем, что заслужила это. Мир восстанавливает равновесие, когда совершается зло.

Погибли двое мужчин. Я была в этом виновата. И я осталась на свободе.

Когда я просыпаюсь по ночам и думаю о них, я знаю, что заслужила именно это.

Когда сестры молились прошлой ночью, когда их песнопения потеряли всякий смысл и заразили меня, словно болезнь, я видела тех мужчин. Я видела их лица, расколотые надвое. Я чувствовала запах их мозгов, разбрызганных по моей коже. Я чувствовала металлический ожог их всё еще теплой крови.

Я стою на коленях перед этим огнем, и я получаю по заслугам. Песнопение сестер заполняет мою голову, и я получаю по заслугам. Весь тот страх, что скребся в груди, осознание того, что кто-то наблюдает за мной, идет за мной, — всё это было ради этого.Мне суждено быть здесь.

Песнопение нарастает.

Сестры окружают меня.

Бежать некуда. Я больше не хочу бежать.

Песнопение сливается воедино, становится вязким, непостижимым. Слова темнеют и трескаются, перестраиваясь и обретая новую форму. Воздух вокруг меня густеет от слов сестер, от силы их песнопения. Звук отдается резонирующим эхом на моей коже, внутри моего черепа. Эти странные слова, кажется, переписывают саму ткань моего тела, воздуха, пламени.

Пламя повсюду.

Слезы, пот, дождевая вода стекают по моему лицу и обнаженному телу. От меня исходит пар. Сестры теперь тоже стоят на коленях, раскачиваясь вместе со мной. Их глаза закрыты, рты всё еще двигаются, тела понукаются какой-то дикой страстью. Жар в комнате нарастает, тяжесть воздуха, ужас в моем сердце. Их голоса тоже становятся громче. Приближается крещендо; кульминация.

Огонь разверзается.

Языки пламени расступаются, обнажая портал из мерцающей черноты. Затем — глаза. Глаза, багрово-красные, прожигают тьму между языками пламени. Тень возникает, словно из самого Ада, сгущаясь передо мной, формируя пальцы и кисти, руки, плечи... лицо.

Он выходит из огня. Он лениво выползает из него, шагает сквозь него, одновременно текучий и плотный — кипящее выделение черной дымной тени, и всё это время эти глаза мерцают, как пламя преисподней.

Он видит меня.

Он движется ко мне.

Он окружает меня.

Песнопение сестер громкое. Пульсирующее. Оглушительное. Они раскачиваются взад-вперед. Слезы пачкают их экстатические лица. Они вцепляются в волосы, дергают их. Они рвут на себе одежду. Они брызжут слюной, плачут, требуют и упрашивают.