Ближайшие сестры начинают тянуть меня за одежду, расшнуровывая, расстегивая пуговицы.
Инцидент не был спланирован. Несчастный случай.
Голые костяшки пальцев скользят по моему затылку, когда с меня стягивают платье, снимают и отбрасывают в сторону. Я остаюсь во влажной сорочке, прилипшей к коже.
Это была ошибка. Я ничего не могла с собой поделать.
Давать отпор — не в моей природе.
Я чувствую запах крови. Я чувствую запах смерти. Когда я заговариваю, мои слова звучат слишком вежливо.
— Я хочу выйти на улицу.
Но меня словно никто не слышит. До моих ушей доносится тихое песнопение. Голоса сестер сплетаются вокруг меня, повторяя одну и ту же неразборчивую фразу снова и снова, слова поднимаются и опускаются, словно волны. Они щекочут кожу, покалывая невидимыми шипами. Горло сжимается, на глаза наворачиваются слезы, легкие с трудом справляются с внезапно возросшим давлением.
Хватит , хочу сказать я, но больше не могу говорить. Нет ничего, кроме сестер и их бесконечного песнопения, которое заглатывает меня целиком.
Они наваливаются на меня, поблескивая глазами, освещенными огнем, и их пальцы раздевают меня с отработанной скоростью. Сорочка падает к моим щиколоткам. В следующую секунду они уже расстегивают мое белье. Стягивают его по бедрам вниз. Вся моя одежда превращается в мокрую лужу у ног. Я обнажена, беспомощна в свете костра.
И вот тогда я наконец-то теряю над собой контроль.
10
Крик, что вырывается из меня, дерет горло, словно наждачная бумага — болезненный, надрывный, но подпитанный яростью. Это рев. Это объявление войны. Что бы они ни собирались со мной сделать, что бы это ни был за извращенный ритуал, я не сдамся им так легко.
Яотказываюсь сдаваться.
Я бросаюсь к двери.
Мой внезапный рывок застает сестер врасплох, на мгновение повергая их в шок. Я расталкиваю толпу локтями, пробивая себе путь сквозь то, что кажется океаном сестер, пока не врезаюсь в дверь.
Хватаюсь за ручку, но ладони скользят от пота. Зрение застилают слезы и горячие капли с моих всё еще мокрых волос.
— Пожалуйста, — умоляю я, цепляясь за ручку даже тогда, когда они оттаскивают меня назад. — Пожалуйста, не надо. Отпустите меня.
Но теперь они держат меня крепко. Они отрывают меня от пола, несут к огню; их руки горячие, моя кожа пропитана густым от страха потом. Я слабо сопротивляюсь, но быстро понимаю, что в этом нет смысла. Куда мне идти?
Притащив меня к краю костра, они силой ставят меня на колени. Деревянный пол впивается в голую плоть. Пот струится по моему обнаженному телу. Мне стыдно, я в ужасе, меня тошнит. Я чувствую едкий смрад собственного страха.