— Что ты помнишь?
— После того как я пришла сюда, Ирена отвела меня в трапезную. Там был костер. Песнопения. А потом... — Я отвожу взгляд. Его взгляд слишком поглощающий, его присутствие подавляющее. Кажется, я понимаю, о чем он. Я действительно чувствую себя иначе. И снова это чувство согревает меня от кончиков пальцев ног и выше, мерцая во всем теле.Сила .
— Сестры заставили тебя подчиниться мне, — заканчивает он; слова сочатся кислотой. — Ихбогу.
— ...Да. — Но после того как он появился из огня, это не ощущалось как принуждение. Это ощущалось как освобождение.
— Послушай меня. — Его когтистые пальцы снова находят мое лицо, и на этот раз он держит меня крепко, но нежно, прижимая большой палец к подбородку. Его тени обнимают меня, и замок растворяется, пока не остается ничего, кроме тьмы и Скорби. — У меня не больше свободы и выбора, чем у тебя. Я заперт здесь так же, как и ты. Что бы я тебе ни сказал дальше, ты должна мне поверить. Но Мидония...
Я пытаюсь отстраниться, но его хватка слишком крепка; он держит меня перед собой, совершенно беспомощную.
— Что?
— Если сестры добьются своего, ты никогда не покинешь это место живой.
13
Скорбь ведет меня по своему замку, своему миру грез, или что бы это ни было. Язнаю , что когда пришла сюда вчера, здесь были лишь осыпающиеся руины. Теперь же это невероятно богато украшенное здание, возвышающееся сооружение, убранное во все атрибуты дворца. Но это всё никак не может находиться здесь, будь то изменение восприятия или нет.
Либо у меня галлюцинации, либо я сплю, либо я умерла, и это — вечность.
Пока Скорбь идет, его облик постоянно меняется. То он плотный мужчина; то он — лишь тени и дым; то он и то и другое сразу, застывший между формами, ни то ни се. Я очарована им. Я знаю, что он не может быть настоящим богом. И он точно не человек. Тогда кто же он?
Он заводит меня на винтовую лестницу, и мы начинаем подниматься. Словно читая мои мысли, он заговаривает.
— Позволь мне быть с тобой честным, Мидония. Я не человек.
Я замираю на ступенях.
— Ну да. Ты бог. — Мой голос выдает недоверие.
Он бросает взгляд через плечо.
— В глазах многих из тех, кто мог бы взглянуть на меня и не понять, — да. В глазах сестер — несомненно. Я подыгрываю им, потому что у меня нет иного выбора. Но я такой же бог, как и ты. Я... нечто иное.
Ноги тяжелеют; сердце отбивает стаккато. Одно из предположений выходит на передний план в моем сознании.
— Так ты, что, пришелец?
Мы добираемся до вершины лестницы и выходим в маленькую комнату в башне. Он направляется к противоположной стене, где арка ведет на обдуваемый ветрами балкон. Его дымчатые щупальца поднимаются и кружатся на ветру, сливаясь с волосами в хаосе черного. Холодный ветер гуляет по моей коже, и я присоединяюсь к нему у каменных перил, вцепившись в них до побеления костяшек.