Я следовал за ним, с трудом переставляя ноги по вязкой, чавкающей под сапогами грязи. Переулок вонял гниющими отбросами и мочой. Солнце сюда почти не заглядывало, и от влажных кирпичных стен тянуло холодком. Граф, однако, шел уверенно, не обращая внимания на грязь — его начищенные ботфорты безжалостно топили в жиже обрывки каких-то вещей и прошлогоднюю листву. Он остановился как раз напротив глухой стены моего будущего хранилища.

— Вот, мастер, извольте любоваться, — он обвел рукой убогое пространство. — Идеальное место.

Слева — полуразвалившийся сарай с просевшей крышей, справа — глухая, испещренная зелеными потеками плесени стена соседнего доходного дома. Прямо перед нами — моя будущая стена, гладкая и ровная, без единого окна.

— Что вы хотите этим сказать, граф?

— А то, — он чеканил слова, как для неразумного дитяти, — что вы создали для своих врагов идеальные условия. Ночью здесь темень кромешная. Ваши караульные будут ходить по ту сторону, по освещенному двору. А здесь, в этой тени, может схорониться целый полк. Они подставят лестницу, — он ткнул пальцем вверх, — и через минуту будут на вашей крыше. А с крыши до окон второго этажа — рукой подать. Особенно вон до того, углового. Там ваш будущий кабинет?

Он был прав. Да что б его, он был прав. Я умудрился проглядеть тактическую ошибку, очевидную любому, — создал идеальную «мертвую зону», слепое пятно, прямо под стенами собственной цитадели. Самолюбие взвыло. Признать промах перед этим напыщенным аристократом было не самым приятным занятием.

— Я… я прикажу поставить здесь фонари, — пробормотал я, сам не веря в это. — Два, три фонаря. Будет светло, как днем.

Он посмотрел на меня с явной насмешкой.

— И сколько проживут ваши фонари? Десять секунд? Пока первый же камень, брошенный из-за угла, не разобьет в них стекло? Мастер, вы мыслите как лавочник, а не как комендант крепости. Свет должен быть там, где его нельзя достать.

Он перешел дорогу и прикоснулся к моей стене. Я поплелся следом. Граф провел рукой в перчатке по свежей кирпичной кладке, пачкая ее в растворе.

— Вам не закладывать нужно окна, а наоборот, прорубать. Вот здесь, — он ткнул пальцем в стену на уровне человеческого роста, — и вот здесь. Две узкие бойницы, как в крепостной стене. Не для стрельбы, упаси Боже. Для света.

Я смотрел на него, не понимая.

— Какой свет может быть из бойницы в глухом, темном переулке?

— Внутренний, — бросил он. — Внутри, за стеной, в коридоре вашего подземелья, вы поставите два мощных фонаря. Их свет будет бить сквозь эти бойницы узкими лучами и прорезать темноту переулка до самой стены напротив. Любой, кто попытается пересечь этот луч, станет виден вашему караульному на крыше, как муха на белой скатерти.