На лицах Краузе и Дюваля медленно проступал ужас. Пропасть, в которую они летели, разверзлась прямо у них под ногами.

— Раз уж вы сами так радеете о соответствии звания и мастерства, — Сперанский снова взял в руки пирамиду, — будет в высшей степени справедливо, если вы, как самые ревностные поборники чистоты ремесла, первыми и покажете пример остальным. Назовем это… аттестацией.

Пирамида с глухим стуком опустилась на стол.

— Условия будут самые щадящие, — его голос сочился фальшивой заботой. — Мы ведь помним, что больному мастеру Григорию вы отвели на эту работу всего три дня. Я же, по своей доброте, буду куда милостивее. Я дам вам целый месяц. В десять раз больше.

Его взгляд скользнул с Дюваля на Краузе.

— И работать вы будете вдвоем. Вместе. Объединив ваш утонченный французский гений и вашу хваленую немецкую точность. Что до темы… зачем изобретать новое? Вы ведь утверждаете, что в этой работе нет ничего сложного. Вот и докажите. Повторите ее. Опять же, сделайте в десять раз больше. Не прошу делать дубликат. Прошу — повторить суть и смысл, механизм и красоту.

Затем, с видом коллекционера, убирающего на полку ценный экспонат, он отодвинул в сторону пирамиду.

— Этот образец, с вашего позволения, я оставлю себе. Для изучения. А вы, господа, создадите точно такой же. Или лучше, раз уж вы считаете эту работу «фокусом». Надеюсь, ваша память вас не подведет.

Дюваль открыл было рот, но сумел издать лишь тихий, похожий на писк звук. Краузе стоял белый как полотно. Повторить? По памяти? Да они даже не поняли, как она сделана!

— А принимать экзамен, — Сперанский снова сел в кресло, — буду лично я. Однако, будучи человеком в вашем искусстве несведущим, я могу упустить важные детали. Посему, если у меня возникнут сомнения в качестве вашей работы, я буду вынужден пригласить для консультации… — он сделал паузу, — мэтра Григория. Как самого беспристрастного эксперта в данном вопросе. Ведь он же прошел «экзамен»…

Контрольный выстрел. Их судьба оказалась в руках человека, которого они пытались уничтожить.

— Впрочем, — добавил Сперанский с легкой усмешкой, — на вашем месте, господа, я бы заранее показал ему итог вашей работы. В частном порядке. Чтобы потом не отвлекать уважаемого мастера от государственных дел по пустякам.

Он отвернулся от них и посмотрел на Штольца и Вебера, которые, съежившись, в ужасе наблюдали за происходящим. Дюваль уловил последнюю фразу Сперанского — отвлекать мастера от государственных дел? Это каких-таких дел? Француз глубоко задумался.

— А вы, господа, — голос Сперанского стал ледяным, — уже зарекомендовали себя как самые опытные и беспристрастные наблюдатели. Посему, вам и карты в руки. Будете следить за ходом этой аттестации.