— Именно, — подтвердил Воронцов. — Беверлей в полном смятении. Он спас пациенту жизнь, но с ужасом осознает, что сделал это, следуя инструкциям самого пациента. Называет это «чудом» и бормочет что-то о «семенах порчи», которые якобы гибнут от жара и соли. Я же называю это знаниями, происхождение которых нам неизвестно.

Сперанский отложил листы. В кабинете воцарилась тишина. Загадка, окружавшая их протеже, становилась все глубже.

— Его прошлое, — медленно начал Сперанский, скорее размышляя вслух. — Мы ведь его проверяли. Дважды. Сирота. Сын простого солдата. Подмастерье у пьяницы Поликарпова. Ни единого светлого пятна. Ни гувернеров, ни заграничных поездок. Откуда?

Воронцов молчал, давая начальнику выстроить цепочку рассуждений.

— Версия первая, — Сперанский загнул тонкий палец. — Он не тот, за кого себя выдает. Беглый гений из Европы, скрывающийся под личиной безродного мальчишки. Может быть. Однако это не объясняет ни его юного возраста, ни идеального знания наших реалий. Он мыслит и чувствует как русский, Алексей Кириллович.

— Есть и другая сторона, — осторожно вставил Воронцов. — Весьма… причудливая.

Он рассказал о странных деталях, всплывших при повторном, более тщательном допросе слуг князя Оболенского.

— Князь, то в сердцах, то под винными парами, не раз говаривал слугам, будто Григорию «кто-то шепчет на ухо». Будто идеи приходят к нему из ниоткуда. Он описывал, как юноша мог надолго замереть, уставясь в одну точку, а потом выдать готовое, гениальное решение. Словно не изобретал, а… вспоминал.

Сперанский слушал, сцепив пальцы в замок.

— Ювелирное дело, инженерное, металлургия, — перечислял Воронцов, загибая пальцы. — Теперь — врачевание. Слишком много для одного человека, Михаил Михайлович. Будто в нем сидит целый ученый совет.

Сперанский поморщился. Не верил он в чудеса. И все же эта версия, как ни странно, объясняла многое: и внезапность появления таланта, и широту познаний в самых разных областях.

— Неважно, — произнес он, отмахиваясь. — Неважно, откуда он черпает свои знания. Важно, что они у него есть. И что они могут служить России. Наша задача, Алексей Кириллович, не разгадать загадку, а создать для нее правильные условия. Создать парник, в котором этот диковинный плод будет расти и давать урожай.

Поднявшись, он подошел к окну и посмотрел на темнеющий город.

— Мы не можем запереть его в казенной мастерской. Страх убьет его дар, каким бы ни было его происхождение. Нам нужен его ум. Продолжайте наблюдение. Берегите его. Но не вмешивайтесь без крайней нужды. Пусть строит свою «Саламандру».