На бумагу легли первые, резкие штрихи. Я проектировал. Отточенная годами мысль искала решение: если нельзя уклониться от пули, нужно ее остановить. Щит — позапрошлый век. Но что, если защита будет скрыта под одеждой? Рука летала по бумаге, рождая концепцию, безумную для этого века: бронежилет. Внешний слой — тонкие, перекрывающиеся пластины из закаленной стали, расположенные под углом, как черепица, чтобы пуля не пробивала, а рикошетила. Толщина — не больше миллиметра, чтобы не стеснять движений.

Под ними — второй рубеж обороны, амортизатор для гашения энергии удара. Войлок? Слишком громоздко. Конский волос, плотно спрессованный и простеганный с несколькими слоями шелка. Да! Шелк, прочный и упругий, распределит энергию по всей поверхности. Тут же набросал систему креплений на тонких кожаных ремнях.

Закончив эскиз, я откинулся на спинку стула. Вот оно. Решение. Простое, логичное, гениальное. Я спасу его. Сделаю эту штуку за ночь, отдам ему утром…

И тут же эта уверенность разбилась о реальность. Воронцов. Капитан, дворянин до мозга костей. Выйти на дуэль в «поддоспешнике»? Тайно, под мундиром? Подобный поступок стал бы бесчестием. Он скорее отказался бы от выова, чем пошел бы на такое. Трусость. Подлость. Обман, который, вскройся он, покрыл бы его имя несмываемым позором. Он бы никогда на это не пошел. Никогда.

С яростью скомкав лист, я понял, что мои знания из будущего — бесполезны перед лицом одного-единственного понятия, которое нельзя ни измерить, ни рассчитать. Честь.

Но сама идея не умерла. Разгладив измятый лист, я на полях, другим, более спокойным почерком, сделал пометку: «Защита для кирасир? Для генералов в бою?» — и отложил его в дальний ящик, в папку с будущими военными проектами. Может, когда-нибудь это спасет чью-то жизнь. Но не завтра.

Мозг продолжал лихорадочный поиск. Нельзя защитить цель — можно ли нейтрализовать угрозу? В голове родилась другая идея. Еще более дикая. Еще более «потусторонняя» для этого мира.

Снова сев за стол, я принялся рисовать линзы — свою главную, самую страшную тайну. Оптический прицел.

Картина сложилась в голове до мельчайших деталей. Рассвет. Черная речка. Двое у барьера. А где-то там, на крыше заброшенного сарая или в густых ветвях старой сосны, сидит мой стрелок. Идеальный стрелок. Ефимыч? Нет, слишком стар. Лука, бывший егерь с глазом-алмазом. Он смотрит в окуляр, видя лишь перекрестье, наведенное на кисть правой руки Толстого.

Команда. Толстой вскидывает пистолет. И в ту самую долю секунды до того, как он нажмет на спуск, — негромкий щелчок штуцера. Пуля, выпущенная с двухсот саженей, бьет точно в цель. В руку. Пистолет с грохотом падает на землю. Толстой ревет от боли и ярости. Дуэль окончена. Воронцов жив. Честь соблюдена, ведь ранение на дуэли есть ранение на дуэли. И никто никогда не узнает, откуда прилетела эта шальная пуля.