Генералу Громову я продемонстрировал, как с помощью ювелирной точности можно усовершенствовать то, что уже есть. На примере его же эполета я объяснил, как облегчить вес офицерского снаряжения без потери прочности, используя пустотелое литье с ребрами жесткости — технику, которую я применял в оправах. Он, как старый вояка, ценящий функциональность, тут же ухватился за идею и выдал мне заказ на разработку нового стандарта для офицерских пряжек, пуговиц и элементов формы — легких, прочных и дешевых в производстве. Если все получится великолепно, он презентует его императору.

С Финансистом все вышло еще проще. Я просто забрал один из его «безнадежных» рубинов и за ночь переогранил его: убрал мутное пятно за счет потери веса, но многократно увеличил игру света и, соответственно, цену. Он повертел камень в руках, перевел взгляд на меня, потом снова на камень.

— У меня есть еще, — сказал он.

— Только рад, — ответил я, получая доступ к его сокровищам на условиях реализации.

Главный же визит я нанес главному поставщику драгоценных камней ко двору — Александру Боттому. Встретил он меня как родного, помнит прошлую встречу.

— Чем могу служить юному дарованию? — спросил он с елейной усмешкой.

На стол перед ним легли несколько мелких, дефектных камней.

— Александр Иосифович, — сказал я, — вы продаете совершенство. А я пришел предложить вам скупить мусор.

Он удивленно вскинул брови.

— Я хочу скупить у вас весь неликвид. Камни со сколами, с трещинами, с плохим цветом. Все, что годами лежит мертвым грузом. Заплачу половину цены.

Его глазки сузились, пытаясь разглядеть подвох.

— И что же ты, голубчик, будешь делать с этим хламом?

— То, что вы потом захотите купить у меня втридорога, — ответил я. — Но это уже моя тайна.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, а потом громко, раскатисто рассмеялся.

— А ты, пострел, не так прост! Люблю таких! Рисковый! — он хлопнул ладонью по столу. — Была не была! Забирай! Все равно пыль собирают.

Уходил я от него с несколькими туго набитыми мешочками, получив материал для своей главной идеи: доказать, что гений мастера важнее изначального совершенства природы.

Вернувшись, я разделил задачи. Степану достался военный заказ генерала и оправы для камней Финансиста. Илье, чьи руки чувствовали душу камня, я отдал «мусор» от Боттома и свои эскизы.

— Вот, — сказал я, показывая ему эскиз броши в виде виноградной грозди. — Каждая ягодка — желтоватый алмаз. Но вместе, в тени изумрудных листьев, их цвет будет казаться теплым, медовым. Мы не скроем недостаток, превратим его в эффект.