— Добро пожаловать домой, — сказал я.
В этот момент я окончательно понял, что моя жизнь изменилась. Проекты, заказы, слава — все это отошло на второй план. Я принял на себя ответственность за жизни других людей. Теперь главной задачей было создание крепости, способной защитить тех немногих, кто стал моей семьей: раненую Варвару, напуганную Катю, верного Прошку. И этих четверых, которые смотрели на меня с надеждой.
Инженер-ювелир умер в ту ночь, когда в мой дом вошли убийцы. На его месте родился инженер-фортификатор. Война за выживание началась по-настоящему.
Глава 2
Интерлюдия.
Декабрь 1807 года
Пламя свечи в бронзовом канделябре стояло ровным столбиком. Его неподвижность лишь подчеркивала застывшее напряжение в кабинете. За окном выла декабрьская вьюга, однако сюда, в промороженную тишину Зимнего дворца, долетал только ее призрачный вой.
Отложив перо, император Александр Павлович потер переносицу, пытаясь согнать тупую боль, что гнездилась за глазами еще со времен Тильзита. Наконец он поднял глаза на единственного человека в комнате.
У края массивного стола из карельской березы стоял Михаил Михайлович Сперанский. Сухой, подтянутый, в безупречном черном сюртуке, он сам походил на точный часовой механизм, в котором нет ни одной лишней детали. Его лишенный всяких эмоций голос был единственным звуком в кабинете, не считая треска поленьев в камине.
— Государь, по делу мастера Григория с Невского. Новости неутешительные.
Александр медленно свел пальцы в замок. Отчет капитана Воронцова из Особой канцелярии лежал перед ним, однако он предпочитал слушать выжимку от Сперанского. Государственный секретарь умел отделять зерна от плевел, преподнося суть дела с точностью аптекаря, взвешивающего снадобье, да и сам Сперанский виделся не раз с Григорием.
— Ночью на третье число на его дом было совершено нападение, — продолжил Сперанский. — Двое сторожей, предоставленных князем Оболенским, убиты. Управляющая получила удар по голове, но, по донесению лекаря, останется жива. Шли, несомненно, за мастером.
Император чуть склонил голову. Семнадцатилетний мальчишка, а вокруг него уже столько крови… Что за чертовщина творится в его столице?
— Сам мастер, — Сперанский будто прочел его мысли, — уцелел. И более того, умудрился в схватке нанести тяжкое увечье одному из нападавших. Скорее всего перелом локтя. Это и вынудило второго уносить раненого, что, по сути, и спасло юношу.
Александр промолчал. Юнец, выросший в грязи, калечит ночного убийцу. С самого начала этот Григорий был явлением странным, из ряда вон выходящим.