Проектирование ложи далось тяжело. Мои ювелирные привычки диктовали тягу к изяществу, но здесь будут и сырость, и грязные рукавицы, и ружейный ремень. Приклад — для стабильного упора, шейка — с запасом прочности, и никакой резьбы, собирающей грязь. Если на ложе и появится клеймо мастерской, то скромным знаком в положенном месте.

Оптику и прицельные приспособления я закрепил за собой. Здесь не было места чужим задачам. Открытый прицел доводится быстро, диоптр требует терпения, а линзы —фанатизма. Создать в текущих условиях «чудо-трубу» из будущего невозможно, но можно добиться чистоты стекла, надежного крепления и достаточного поля зрения. Именно прицел превращает хорошую пневматическую игрушку в инструмент для дальнего, выстрела. Сначала я сделаю это своими руками.

Спусковой механизм я обозначил контурно. Главное требование — предсказуемость. Оружие, палящее от толчка в телеге, — это не инструмент. Кулибин проверит надежность, я — чистоту хода, Мирон — стабильность параметров при испытаниях.

Книга проб стала венцом системы. Я слишком хорошо знал, как быстро мастерские начинают лгать. У одного манжета держала «вроде лучше», другой «кажется, вчера» менял клапан. Без учета истина расплывается. Мирон получил работу вести реестр узлов, фиксировать причины снятия деталей и условия каждого теста. В будущем такие юноши назовут себя инженерами.

Прошке досталась ответственность за чистоту и повторяемость сборки. Его время беготни за свечами и подачи инструментов закончилось. Теперь мальчишка отвечал за порядок, какая деталь затянута, какая проверена, где лежит промасленная кожа, а где —ветошь.

Кулибин же стал моим щитом. Прочность ложи, защита соединений, возможность ремонта в полевых условиях без специального инструмента — старик смотрел на вещь, заранее видя в ней будущую поломку.

Красивый рисунок может оказаться бесполезным, но здесь каждая деталь тянула за собой следующую. Есть насос — возможна работа с баллонами. Есть редуктор — выстрел становится повторяемым. Нужна ложа, которая не собьет линию ствола. Нужен прицел, превращающий механизм в оружие. Нужен стрелок и правила его работы.

Наконец ко мне пришла уверенность в том, что винтовка соберется.

Во дворе конюх переругивался с лошадью, из дома тянуло ароматом свежего хлеба. «Аврора» стояла рядом, слишком лакомый кусок для таких, как Ростопчин. Вокруг нее уже роились слухи, а теперь к ним добавится и винтовка.

Москва становилась тесновата для этой затеи.

Нужно выждать совсем немного: довести чертежи до ума, запустить книгу проб. Самое главное, дождаться Ивана, забрать его и немедленно уходить в Архангельское, под крыло Юсупова. Раз Ростопчин решил купить «Аврору», значит, пора сматывать удочки.