— Чудом ты сохранила свою душу, — прохрипел Лука, облизав пересохшие от волнения губы.

— Душа… душа, — уже с какой-то злобой повторила девушка, сжав руки в кулаки. — Только и слышно береги душу, а есть ли она?! Есть ли что-то после смерти?! Я хочу жить сейчас, а не ждать непойми чего!

— Отступница! Покайся! Бог дал тебе испытание, так выдержи его с честью!

— Нет больше моих сил так жить! Посмотрите на мои руки, отче. Они огрубели от тяжёлой работы и покрылись мозолями. А сестрица моя уже до земли согнулась, хотя всего на год старше меня будет! — жарко выпалила Прасковья и зашлась в рыданиях, сотрясающих всё её тело.

В эту же секунду отворилась дверь, и на пороге соседней комнаты показалась растрёпанная женщина. Она оказалась очень похожа на постаревшую Параску с чернотой под глазами и посеребрёнными сединой распущенными волосами.

Женщина упала на колени возле Прасковьи, обняла её за плечи и принялась тараторить, умоляюще глядя на Луку:

— Вы не слушайте её, отче! Не со зла она! Душа у неё добрая, да ум иногда мутится из-за тяжёлой жизни. Человек ведь слаб. Вы сами так говаривали!

— Говорил, — медленно сказал семинарист и тяжело уселся на колченогую табуретку.

А я чуть ли не бегом выскочил из дома и встал в тени подле крыльца. Моя спина прижалась к влажным брёвнам стены, а в голове закружился целый хоровод мыслей. Параска поведала всё, что знала. И поведала она не так уж и мало. Именно её крик я услышал, когда рванул через туман и выскочил на ту поляну. И именно зарево от её костра я узрел, приняв его за выкрутасы косоруких туристов. А это значит, что смерть настигла меня в церкви. Всё-таки то падение убило меня. А туман… туман вполне мог быть коридором между мирами. И этот коридор могла открыть Параска, пытавшаяся вызвать беса. Ну а за всем этим бедламом, вероятно, стоит Агафья Никитична. Она словно паук сплела сложнейшую паутину. Но ради чего? Только чтобы притащить сюда душу иномирца? Нет, не только. Не стоит забывать об амулете. Зачем она пытается втюхать его мне? И почему она действует чужими руками? Твою мать, как же всё сложно!

Я аж зарычал от разрывающих мою голову теорий, а затем провёл рукой по каплям, бугрящимся на стене, и приложил холодную, мокрую ладонь к пылающему лбу. И даже не вздрогнул, когда доски крыльца скрипнули под весом Луки, выбравшегося из дома.

— Покаялась? — тихо произнёс я, выйдя из тени.

— О, господи! Напугали, сударь, — подпрыгнул от неожиданности семинарист и схватился за сердце.

— Не такая уж Параска пропащая девушка, раз только к концу лета решила провести ритуал. Бумагу-то она нашла в начале сезона. Несколько месяцев держалась, — проговорил я, прикинув, что бумагу девушке подсунула Агафья Никитична. — Где сейчас описание этого ритуала?