Продуктовая корзина на ближайшую неделю с пометкой «Согласуй, если что-то не так».

Внизу подпись: «А.»

Стою, сжимая этот листок, и меня душат смешанные чувства. Облегчение — потому что голова уже не соображала, как совместить поход к врачу, поиск денег и банальный поход в магазин за хлебом. И унижение — потому что я, Инна, кандидат наук, не могу сама составить себе меню.

Не выдерживаю, услышав, как он выходит в коридор, распахиваю дверь.

— Алексей.

Он останавливается, поворачивается ко мне. Его лицо в свете тусклой лампочки кажется вырубленным из гранита. Шрам через бровь и щёку не уродует, а придаёт жёсткую завершённость. Глаза — серые, холодные, как сталь в пасмурный день.

— Да?

— Спасибо за список, — качаю листком. — Но я не ребёнок. И не инвалид. Я могу сама.

Он секунду изучает моё лицо. Видит опухшие от бессонных ночей глаза, следы тщательно смытых слёз.

— Я знаю, что можете, — его голос звучит ровно, без тени насмешки. — Но сейчас ваши ресурсы направлены на другую задачу. На главную. Всё остальное — логистика. Её можно оптимизировать. Это не слабость, а тактика.

В его словах ни капли снисхождения. Всё по-военному точно. Я — «основная задача». Моя беременность — «главная операция». А он берёт на себя «логистику».

Мой протест сдувается, как проколотый шарик. Что я могу возразить железной логике?

— Хорошо, — выдыхаю. — Но я хочу участвовать. В обсуждении. Хотя бы.

Уголок его рта дёргается. Это не улыбка. Скорее, тень одобрения.

— Обсудим вечером. После восемнадцати я свободен.

И он уходит. Его шаги затихают на лестнице.

Сейчас вечер. Я слышу, что он вернулся. Жду на разговор. Не знаю, зачем. Может, чтобы доказать себе, что я всё ещё что-то решаю. В моей жизни осталось мало вещей, которые я могу решать.

Он стучит. Три чётких, негромких удара. Не в дверь, а в косяк, как договаривались — чтобы не пугать.

— Входите.

Алексей заходит. Он в куртке, чёрном свитере и камуфляжных штанах. От него пахнет морозным воздухом и чем-то ещё… металлическим? Машинным маслом? Он ставит на пол у двери большую коробку.

— Это что?

— Вещи для ребёнка. От сослуживцев. Жены передали. Проверено, качественное. Отказываться не стоит — обидятся.

Он говорит, словно отчитывается о выполнении боевой задачи. Я подхожу, заглядываю в коробку. Акушерские прокладки, пачки одноразовых пелёнок, крохотные бодики, упаковка подгузников… Всё новое, хорошего качества. Комок подступает к горлу. От кого эти подгузники? От какой-то незнакомой женщины, жены такого же, как Алексей, сурового мужчины? Она пожалела меня или выполнила поручение мужа?