Разделяемся. Бегу по следу, полностью сосредоточившись на охоте и стараясь прогнать миллион мыслей о том, что уже давно пора вернуться. За малышом есть кому присмотреть, и покормить его смогут.
Выхожу на край холма и вижу его! Не очень крупный олень, беспечно пьющий воду. Он поднимает голову, почувствовав мой взгляд, секунду мы смотрим друг на друга, а после срываемся с мест.
Ветер закладывает уши, сердце бьётся в горле. Бегу наугад, молясь луне о том, чтобы не врезаться ни в какое дерево и не потерять зверя. Не хочу надолго пропадать из дома, где ждёт сын. Я знаю, что его защищает стая, что никто не сможет навредить ему, хотя были инциденты. Нужно нагнать зверя во что бы то ни стало!
Проношусь через ручей, беру след и мчусь сквозь кусты. Оленя не видно, меня немного накрывает паникой. Только бы не упустить! Забегаю на противоположный берег, оглядываюсь. Где же он?!
Бегу по лесу с какой-то невероятной скоростью. Сердце вот-вот выпрыгнет из горла, но я чувствую, что если остановлюсь, будет ещё хуже. Потеряю насовсем, второго шанса может и не быть!
Наконец лес расступается, и я оказываюсь у холма, высвеченного неестественно огромной луной. На его вершине — чёрный волк, в котором, когда он оборачивается, легко узнать Ровера.
Морда выглядит мокрой, а, приглядевшись, я замечаю у его лап оленя. Невероятно… Когда он успел его поймать?
Вижу, как его глаза загораются внутренним огнём. Вспоминаю неизменную убеждённость: он мой истинный, и то, что у него светятся, доказательство.
Не хватает слов, чтобы описать, как много это значит. Всё моё существо к нему рвётся. Преданность, любовь, восхищение, я хочу сделать для него всё! И я сделаю!
Волк идёт ко мне навстречу. Я бегу к нему, взрывая землю когтями. Ровер облизывается и касается лбом моего лба. Мы вместе поднимаемся на вершину, где в молочно-белом свете лежит добытый трофей. Ровер неожиданно оборачивается человеком, а я зачем-то повторяю за ним.
— Славная охота, — он обнимает меня и сжимает волосы на затылке. — Ты стала восхитительной двуликой.
— Мне пришлось, — улыбаюсь я. — Ты вынудил. И не только тем, что укусил меня.
Ровер улыбается и целует меня. С наслаждением, никуда не спеша, а стоило бы. Стоим голые не пойми где, а надо домой.
— Как ты назовёшь сына? — спрашиваю я, когда он чуть ослабляет напор.
— Я хотел спросить тебя о том же.
— Но… по традициям, ты должен дать имя, — неуверенно возражаю я.
— Хочу подарить это право тебе. Потому что, мне кажется, у тебя уже есть отличный вариант, — его золотистые глаза смеются, а я от радости готова сальто выполнить во всех ипостасях.