Я догадывалась, что причина в этом. Обрывки разговоров в прошлом складывались в цельную картинку. Меня удивляло только то, что мой родной отец не пытался всё вернуть, поговорить со мной. Видимо, не было желания.
Так странно обсуждать подобное с мамой. Неужели она и отчима терпела столько лет? Побои, ссоры? Заставляла нас с Каем называть его отцом? Из-за того, что одной было сложнее?
— И что теперь делать? Мне просто сделать вид, что ничего не было? Я не знаю, как себя вести. Может, он вообще сейчас там… лежит и кровью истекает! Или уже сделал выбор, да сбежал с Милой, и все эти разговоры об изменах бессмысленны.
— Нам остаётся только ждать, — мама снова гладит Кая и тот, неожиданно всхлипнув, превращается в мальчика, как и говорил Ровер. Мы улыбаемся, и она продолжает. — Ложись, поспи. Я разбужу тебя, если придёт лорд Альварин.
— Нет, не хочу. Ложись ты, а я… всё равно не усну.
Мама кивает и устраивается рядом с Каем, укрывая мальчика одеялом. Я пересаживаюсь в кресло и смотрю на дверь.
Сигнал, значит. Мама права, в моём случае странно злиться на Ровера за измену. Меня обижает то, что он хотел фактически жить на две семьи. И если бы мы с Милой не подняли бунт, так и сделал бы!
Права она и в том, что мне остаётся лишь ждать его окончательного решения. Его волк принял меня и признал своей. Человеческая половина души хотела быть с Милой. Теперь он без волка и что в итоге выберет — не знаю. Он уже говорил, что откажется от меня. Чтобы защитить, я знаю, но… что, если всё же не только поэтому? А если я ему не нравлюсь? И не понравлюсь никогда?
Поток тяжёлых вязких мыслей прерывает приоткрывшаяся дверь. Я вздрагиваю и, прищурившись, вижу во мраке блеснувший золотой диск. Это… Ровер?! Он что вернул волка?
Лорд заглядывает в комнату и смотрит на кровать. Я слышу по дыханию, что мама задремала. Неудивительно, уже утро скоро. Убедившись, что всё в порядке и отметив обращение Кая в человека улыбкой, он снова смотрит на меня. Глаза не светятся, видимо мне показалось… Как жаль…
Ровер манит меня жестом, и я тихо поднимаюсь. Одновременно и радостно за то, что он жив, и страшно за то, что он может мне сказать. Волка в нём по-прежнему нет, если снова начнёт говорить, что сошлёт меня…
— Наконец-то этот грёбаный день кончился, — рычит лорд, закрывая дверь и вжимая меня в стену рядом с ней. — И я могу послать всех в неприличном направлении и сделать то, что нужно было сделать давным-давно.
И… что же?
Глава 37. Право выбора
— Что случилось? Ты в порядке? — растерянно тараторю я, пытаясь одновременно сдержать волчицу, которая, судя по настрою, хочет его прямо тут, в коридоре.