— Те мужчины сказали, что… если не ты лишишь меня невинности, то детей у тебя не будет. Это правда?
— Да, — спокойно отвечает Ровер, сосредоточившись на груди и ключицах.
— Тогда… — я сглатываю и оборачиваюсь к нему. — Сделай это сейчас. Просто… лучше ты, чем…
Голос скрипит, и я не могу договорить. Ровер хмурится, а после притягивает меня к себе.
— Нет. Эйлис, то, что случилось сегодня — моя вина. Повторения я не допущу. Никто тебя не тронет, а значит, тебе незачем делать то, чего не хочешь.
От его слов начинает жечь глаза. Я утыкаюсь в грудь мужа и, не сдержавшись, плачу, а он, обняв в кольцо своих рук, закрывает от всего. Злость, обида, страх перемешиваются и рвутся из меня слезами и всхлипыванием. Ровер только гладит по волосам, плечам, обнимает в ответ, а я жмусь к нему сильнее.
Подсознательно я жду от него чего-то. Что он начнёт приставать, скажет, что я сама виновата, как иногда делал отец. Вернее, отчим? С чего я вообще начала называть его отцом?!
Жду от Ровера гадости, хоть чего-то, но он делает лишь то, что выворачивает мою душу наизнанку.
Когда вода уже остывает, у меня совсем не остаётся сил. Ровер вытаскивает меня, оборачивает в полотенце и переносит на кровать. Идёт к шкафу, выбирает свою рубашку и надевает на меня. Пахнет смолой и мятой, это успокаивает.
— Спи, — он укладывает меня на подушку и укрывает.
— А ты? — едва шевеля губами спрашиваю я.
— Проверю, что творится внизу, — он поправляет одеяло. — Это быстро.
— Не ходи… Ровер… прошу.
— Так нужно, милая Эйлис, — он снова целует меня в висок. — Здесь тебя не тронут. Я запру дверь и поставлю кого-то охранять коридор.
Я пытаюсь поймать его за руку, удержать, но Ровер одевается и выходит.
Понимаю, что так надо. Внизу куча гостей, неизвестно что они устроят, но… мне страшно. Не за себя, за него. Если он сейчас не чувствует волка, случиться может всё, что угодно.
Глава 27. (Ровер) После бала
Выхожу из комнаты, запираю дверь и проверяю, чтобы замок сработал как следует. Только здесь и сейчас позволяю себе расслабиться и, привалившись плечом к стене, кашляю.
На ладони остаётся кровь. Твою ж мать… Может, сжечь стерву?
Я могу понять Милу. Долгие годы она была фактически хозяйкой этого замка. И хоть мы обговаривали в самом начале отношений, что пока мой волк её не примет, ничего большего у нас не будет, она, очевидно, успела забыть об этом. Я игнорировал заинтересовавшихся мной девушек, не отвечал на предложения их отцов, а даже если кто-то из них приезжал знакомиться на балы, подобно этому, мой волк оставался равнодушен.