— Привыкай ко мне, милая Эйлис, — бархатисто рычит он, упиваясь моим состоянием. — Я же обещал, что ты сама этого захочешь. Уже хочешь, верно?
Его ладонь отпускает грудь и скользит по животу вниз. Туда, куда ему совсем нельзя и именно сейчас мне… нужен он. Проклятье!
— Н-н-нет.
— Нет? — Ровер заинтересованно поднимает бровь. — Твой запах говорит иное, Эйлис.
Я зажмуриваюсь и чувствую, как по вискам к уху катятся слезинки. Неужели... он сделает это сейчас? Подавив мою волю, не получив Милу этой ночью? Ненавижу себя за то, как реагирую. Он глушит моё стремление убежать, но и без него я чувствую слишком много.
Непозволительно много.
Ладонь Ровера накрывает нижнюю часть живота. Я зажмуриваюсь сильнее и сжимаю зубы, чтобы сдержать рвущийся из груди стон, но он не спешит коснуться меня там, где я сильнее всего этого хочу.
— Значит, будем спать, — неожиданно объявляет лорд.
Убирает руку с моего живот, отпускает запястья и, повернув моё лишённое контроля тело, притягивает к себе. Затем укрывает одеялом и, заключив в капкан объятий, вздыхает.
Если раньше я была в шоке от происходящего, то неожиданное прекращение взволновало меня ещё больше. Нижняя часть живота горит огнём, кожа там, где он касался, пульсирует, требуя большего, а я сама уже совсем не рада, что сказала нет, хоть это и было правильным.
С ресниц снова срываются слёзы, и я утыкаюсь носом в подушку, не в силах сдержаться.
Глава 16. Мама
Не знаю, в какой момент я засыпаю. Снова снится, как я бегу волчицей по лесу к холму, над которым сияет огромная луна, только в этот раз за спиной слышится злой женский смех. Мне отчего-то кажется, что это Мила и она безумна.
Когда до холма остаётся сотня шагов, трава вокруг загорается. Лес постепенно затягивает дымом, дышать всё сложнее. Пожар? Как быстро распространяется.
Я выбегаю на поляну и рвусь к чёрному волку, а за моим хвостом замыкается стена пламени.
Ровер бежит навстречу. С ужасом понимаю, что мы окружены. Остались вдвоём среди огня. Врезаюсь в его грудь, из пасти вырывается скулёж. Волк приобнимает меня лапой, как человек. Его шерсть пахнет золой и жжёным волосом.
Неожиданно он садится и опускает голову. Я отступаю, смотрю на него и замечаю, что шерсть на его груди влажная от крови, это пугает ещё больше. Машу хвостом, но не знаю, чем помочь. Он тоже не знает. Смотрит на меня грустно, виновато, а его рана будто бы становится только больше.
Огонь всё ближе. Нужно выбираться отсюда, а я не знаю, как поступить. Ровер ранен, не могу же я его бросить! Проклятье! Что делать? Бежать некуда.