— Милая Эйлис, — лорд касается моей щеки ладонью. Нежно и настолько ласково, что глаза слезятся и хочется всхлипнуть. — Ты забываешься, но это ничего, — его голос обволакивает уши, проникает в голову и будит в волчице… а может, и во мне самой странный жар и незнакомую жажду, которую, кажется, утолит только Ровер. — Ты волчица всего день, пока плохо чувствуешь себя, не сдерживаешься, споришь. Я прощу тебе эту дерзость, но впредь следи за языком, если не хочешь, чтобы я тебя наказал.
В горле пересохло. Я боюсь посмотреть ему в глаза. Не уверена, что выдержу вызов, который брошу себе. Я вижу его грудные мышцы в раскрытом вороте рубашки и понимаю, что мне жарко. Поднимаю взгляд и сосредотачиваюсь на его губах. Ровер усмехается, склоняется ниже, так что наши носы почти соприкасаются.
— Не играй со мной, девочка. Тебе некуда идти. Я обратил тебя, а значит, я найду тебя в любом уголке мира. Твой запах я вычислю и через много дней, а луна приведёт меня к тебе по нитям света, даже если ты найдёшь способ его скрыть. Ты моя, Эйлис, мы истинные друг друга.
С ресниц всё же срывается слезинка. Ровер стирает её со щеки большим пальцем.
— Ты был с другой, — шепчу я.
— Был.
— Тогда зачем я?
— Я устал повторять одно и то же, Эйлис, — его губы совсем близко. — Не бойся. На свою истинную я всегда найду силы и время.
Переносицу давит, будто кто-то сжимает её пальцами, в груди бьётся протест, но ни я, ни моя волчица не можем противиться. Тело будто оцепенело.
— Нет… — едва двигаются губы.
Сопротивляться! Не знаю как, но я должна вырваться из наваждения! Ну же!
Где моя волчица?! Это какой-то морок. Ведьма меня заколдовала?
— Я могу заставить тебя делать всё, что я захочу, девочка, — урчит Ровер, притягивая меня за талию. — Я — твой альфа, и сопротивляться ты не сможешь. Думала, можешь ставить мне условия? Это не так.
А что если это не ведьма, а… Ровер насылает дурман? Так может быть?
— Я… не…
— Хочешь, — перебивает он. — Ты сделаешь всё, что я скажу. Не сопротивляйся. Тебе некуда идти. Дома не примут, твой отец слишком труслив. Других родных у тебя нет, я выяснял.
Чувствую поцелуй. Лёгкий, дразнящий. Я обещала себе не сближаться с Ровером, но не выходит. Я будто заколдована!
Волчица не помогает. Она млеет от ласки и радуется, что сейчас наш истинный со мной. Что мы не чувствуем вереска, а только смолу и мяту. Запах Ровера, вкус его губ. Пусть на миг, но ей хочется обмануться. Забыть о Миле, подчиниться своему альфе, мужу.
Чувствую, как он размыкает мои губы языком, касается зубов, но поцелуй прерывается. Ровер резко оборачивается, будто что-то услышал, а я выдыхаю, пытаясь справиться с головокружением.