— Его светлость герцог Альварин с очаровательной супругой!
Зал вздрагивает нестройным приветствием и множеством поднятых бокалов. Мне неловко, и я жмусь к Роверу, пугаясь лишнего внимания. Ему-то легко, смело шагает в море двуликих с прямой спиной. Привык быть в центре внимания. На меня смотрят с жадным интересом, и я радуюсь, что хорошо выгляжу. Ровер сказал «безупречно», значит цепляться ко мне не станут, так?
К Роверу подходит слуга с подносом, на котором стоит пара бокалов. Он снимает оба, подаёт мне один и поднимает свой:
— Добрый вечер, дорогие друзья и враги. Как и всегда, я не рад вас видеть, — я вздрагиваю, а по залу проносится волна смешков. — Но раз уж вы всё равно явились, располагайтесь. Отдыхайте, ешьте, пейте за здоровье и счастье моей жены. Можете не лукавить, я знаю, что мне большинство из вас желает только смерти.
Новая волна смешков, поздравления, тосты в мою честь. Лорд приобнимает меня так осторожно и трепетно, что я, совсем смутившись, роняю взгляд в свой бокал. Не знаю, что это, но в напитке плавает полупрозрачный голубой цветок.
Странные эти двуликие. Я совсем не так представляла себе светские балы. Ровер даже не пытается быть вежливым, все остальные принимают его прямоту как должное. Радует, что мне и правда улыбаются тепло. Во всяком случае те, кого я вижу поблизости.
Зал разделён на две половины. На одной организована площадка для танцев, куда немедленно выныривают молодые двуликие и, едва дождавшись начала игры музыкантов, пускаются в пляс, в другую смещаются гости постарше — там много столов, за которыми некоторые уже начали игру в карты. У дальней стены выходы на террасу, стол с закусками и напитками.
— Расслабься, — шепчет на ухо Ровер и мягко гладит меня по щеке. — Пока я рядом, тебя не загрызут.
— Здесь очень много двуликих… Страшно.
— И ты одна из них. Нас, — хмыкает он, отпивая из бокала с цветком. — Привыкай.
— Я постараюсь, — улыбаюсь я и тоже пробую. Необычный сладковато-кислый вкус. Пахнет ягодами и цветами.
— Хочешь потанцевать?
Прежде чем я успеваю испугаться и признаться, что не умею так же лихо, как кружащие по паркету пары, к нам подходит Хантер:
— Ровер, ты срочно нужен.
— Что опять случилось?
— Мила. Она сегодня не в себе. Никого из нас не слушает. Иди разбирайся с ней, если не хочешь потерять основные сделки, потому что язык у неё сегодня без костей.
Я вздрагиваю и смотрю на мужа.
Нет, не ходи. Прошу...
— И что? В доме Альварин нет другого двуликого, способного увести женщину в комнату?
— Если бы она подпустила к себе кого-то, — хмыкает Хантер. — Истерит и требует тебя.