— Не зна-ю, — хрипит парень.
Кажется, он не до конца понимает, что с ним происходит. Видит, что мы здесь, и, вроде как, зла ему не желаем. Не уверен, что он прямо сейчас осознаёт, что находится где-то глубоко внутри своего же сознания. Для него это теперь абсолютно естественное состояние.
— Андрей, а вытащить Алёну, если что, сможешь? — уточняю ещё раз у иллитида.
— Вить, я вообще не знаю, как она там оказалась, — слышу напряженный голос. — Но я прекрасно чувствую её сознание, так что, скорее всего, да, вытащу.
Звучит не очень обнадёживающе. Ещё раз обхожу странную черную субстанцию. Земля под цепям черная и выгоревшая. Если дать время тьме, она точно постарается проникнуть в разум парня через землю. А потом вырвется в город.
— Ладно, давай пробовать, — говорю. — В крайнем случае, если жахнет, будем бороться с последствиями. А это мы уже умеем.
Парень смотрит на нас полубезумными глазами. В них мерцает надежда.
— Ничего не обещаю, — сразу предупреждаю пленника.
— Лу-ч-ше сги-нуть, чем-так, — сипит он.
— С этим ты погоди, — прерываю упаднический настрой. — У тебя здесь вон, какой красивый мир.
— Да, красивый, — соглашается парень, на секунду отвлекается от своей миссии.
Художник оглядывается, и его лицо ненадолго разглаживается. Будто он видит всю эту красоту впервые.
— Алёна, ты готова? — спрашиваю нежить.
— Да, милый Виктор, отвлекай его, — с уверенностью подтверждает девушка.
— О, замечательно, — усмехаюсь.
Мы с Алёной разделяемся. Четко понимаю, что когда парень смотрит в мою сторону, он концентрируется сознанием на моем облике. Алёна ненадолго зависает над землёй, взмывает в воздух и принимает наполовину боевую форму. Платье девушки раздувается как парус.
Продолжаю отвлекать парня.
Тот прекрасно понимает, что сейчас произойдет что-то нехорошее, но сотрудничать со мной не перестаёт.
— Ты, вообще, как себя чувствуешь? — уточняю, чтобы не терять его фокус внимания.
— Пло-хо, — сипит он. — Тя-же-ло о-чень.
— Это как раз понятно. Такую силищу удержать не каждому дано — как ты вообще умудрился это сделать? — спрашиваю, и тут Алёна в боевой ипостаси вбивает руки по локоть внутрь гуляющей черноты.
Парень заходится в крике, но тут же возвращается сознанием ко мне. Ничего себе, какая серьёзная сила воли.
— Так по-лу-чи-лось. О-чень ма-ги-ю хо-тел, — еле слышно отвечает художник.
Непонятно, чувствует ли он боль, но, судя по внешнему виду — чувствует. Внутри цепи чернота беснуется и будто тоже заходится криком. Сквозь клубящийся туман проступают орущие пасти и искаженные лица. Хаос поглощает и впитывает в себя всё новые образы. Алёна продолжает держать руки внутри этого безумия. Её кожа напитывается силой и светится.