— Снова тяжёлый день? — спросила она, даже не повернув головы.

— Есть немного, — я прислонился к дверному косяку, чувствуя, как приятно холодит дерево уставшую спину. — Слишком много всего для одного дня. Даже для такого крутого парня, как я.

Удивительно, и почему я не злюсь на то, что у меня в квартире чуть ли не прописался ещё один жилец? Может, из-за того, что этот жилец женщина, и она чертовски привлекательна?

Мей тихонько хмыкнула и наконец обернулась. В её глазах, как всегда, плясали весёлые искорки, но сегодня к ним примешивалось что-то ещё. Кажется, это называется сочувствием.

— Ты похож на кастрюлю, в которой суп вот-вот выкипит, — мягко сказала она. — Твоя энергия бурлит и плещется через край. Победа, страх, гордость, злость… Настоящий сумбур. Неудивительно, что не можешь уснуть.

Я промолчал. Чёртов дух воды, она видела меня насквозь.

— Это всё… так непривычно, — неожиданно для самого себя признался я.

— Что именно? — она сделала глоток из своей чашки. — Эмоции?

— Да. Эта дурацкая человеческая привычка всё чувствовать. Раньше было просто: есть цель — и есть способы её достичь. А сейчас… Сейчас я чувствую что-то вроде совести, когда приходится врать. Испытываю азарт от победы, который почти так же сладок, как страх в глазах врага. Горжусь этой девчонкой, Юко, будто она и правда моя дочь, которая только что принесла домой золотую медаль. Чувствую какое-то странное тепло от преданности Йоко. И… — я запнулся, вспомнив ночь с сёстрами Олсен, — … и животную страсть, от которой сносит крышу. Всё это смешалось в какой-то липкий, непонятный ком в голове.

Мэй долго смотрела на меня, а потом её губы тронула лёгкая улыбка.

— Я не буду спрашивать, кто ты на самом деле, Кацу. И тот ли Кацу, которого я знала полгода назад. Но ты мне нравишься, и я хочу тебе помочь.

Чёрт, видимо, ляпнул лишнее. Да и к дьяволу всё это! Иногда хочется с кем-то поделиться о наболевшем.

— А ты не думал, что в этом и есть вся прелесть? Люди — это не просто сосуды для канжо. Они — это специи. Каждая эмоция — отдельная пряность. Горечь, сладость, острота, кислинка. По отдельности они могут быть так себе. Но когда они смешиваются… получается вкус жизни.

Она встала, подошла ко мне и коснулась моей щеки прохладной ладонью.

— Не пытайся это анализировать, глупый Кацу. Просто чувствуй. Это не слабость. Это… новый опыт.

Она поцеловала меня — легко, почти невесомо, как прикосновение капли дождя. В этом поцелуе не было огня. Только нежность и спокойствие. И от этого простого жеста буря в моей голове на мгновение утихла, словно кто-то нажал на паузу.