Народ был в восторге. Комментарии сыпались тысячами: «Таката-кун, ты гений!», «Наконец-то кто-то показал, что стройка — это весело!», «Я теперь репортажи Рыжего Демона жду больше, чем новую серию!». Последнее грело мою дьявольскую душу особенно сильно. Рейтинги ожидания нашего сериала взмыли в стратосферу. Йоко, моя прекрасная начальница, пыталась делать строгое лицо, но я-то видел, как она украдкой хихикает, просматривая очередной мой шедевр. Даже братья Бару, мои вечно весёлые кураторы, отсматривали каждый ролик и, давясь от смеха, махали рукой: «Пускай в эфир! Этот парень — чистое золото!». Я был на вершине мира. Я был Элвисом Пресли среди арматуры и бетономешалок.

* * *

Но пока я наслаждался лучами своей внезапной славы, в другом месте, на самой вершине токийского мира, за моим скромным блогом следили с куда большим интересом.

В огромном кабинете, где сам воздух, казалось, был соткан из власти, Кимура-сама, мой босс и по совместительству могущественный демон, неотрывно смотрел на гигантский экран. Рядом с ним, в уютной полутени, расположилась его «Госпожа». Её алые, как кровь, глаза жадно впитывали информацию с десятков графиков. Это были не скучные биржевые котировки. Разноцветные линии показывали всплески канжо — чистой эмоциональной энергии — по всему городу. И самые жирные, самые сочные пики этих всплесков появлялись аккурат в момент выхода моих видео.

— Он просто идеален, — промурлыкала «Госпожа», растягивая губы в хищной улыбке. Её голос был похож на шёлк, которым душат. — Ты только посмотри, мой дорогой Кимура. Он заставляет этих букашек чувствовать. Радость, смех, любопытство, предвкушение… Миллионы, миллиарды крошечных искорок. А мы… мы просто стоим с корзинкой и собираем этот сладкий урожай.

На огромной карте Токио зажигались огоньки — их ретрансляционные башни, которые, словно гигантские пылесосы, втягивали в себя эту невидимую энергию, делая её густой и почти осязаемой.

— Он всё равно странный, — пробасил Кимура-сама, не сводя глаз с моего улыбающегося лица на одном из экранов. — Слишком везучий. Слишком… другой. Я не чувствую его, и это мне не нравится. Но, — он перевёл взгляд на стремительно растущие цифры, — пока он приносит такую пользу, пусть тешится.

«Госпожа» тихо, мелодично рассмеялась.

— Конечно, пусть. Пусть играет в своего популярного продюсера. Чем ярче он будет сиять, тем гуще и слаще будут тени, которые мы соберём.

* * *

— Парень, ты ходишь по очень тонкому льду, — сказал Нооро. Мы летели на острова в частном вертолёте, и он поправил свои вечные тёмные очки, откинувшись в кресле. — Но, чёрт побери, как же это эффектно! Наш отдел маркетинга рвёт на себе волосы. Они не могут понять, как какой-то парень с телефоном и каской уделывает их с многомиллионным бюджетом.