Я тут же спрятал своё удивление за маской скучающего профессионала. Значит, и эти «ангелочки» — не только талантливые девочки. Высшие Духи. Интересно, кто на этот раз? Сирены? Музы? Или кто-то поинтереснее? Что ж, тем веселее будет игра.

Сёстры быстро переглянулись. В их глазах больше не было снисхождения. Только шок, удивление и… неподдельный интерес.

— Хорошо, — медленно произнесла Анна, не сводя с меня изучающего взгляда. — Мы попробуем. Твои идеи… они… неожиданные.

— Мы поработаем над этим вместе, — добавила Теа, и на её губах появилась кошачья улыбка. Она чуть подалась вперёд, понизив голос до шёпота. — Уверена, ты сможешь научить нас многому новому.

Она сделала очень многозначительную паузу.

— … И не только в музыке.

Я покинул студию, оставив Рио в состоянии культурного шока, а сестёр — в глубокой задумчивости. На душе было чертовски приятно.

* * *

Сёстры Олсен уже сидели за столиком в углу, как и договаривались — без нашего продюсера Рио. И выглядели они, скажу я вам, совсем не так, как в студии. Куда-то испарилось их звёздное высокомерие, а вместо него появилось острое, почти хищное любопытство. Они разглядывали меня, словно энтомологи редкую бабочку, которую вот-вот проткнут булавкой

— Кацу, — начала Анна, стоило мне опуститься на стул. — Мы решили, что нам стоит обсудить детали нашего… сотрудничества. В более приватной обстановке.

— Прекрасная мысль, — кивнул я, делая вид, что с головой ушёл в изучение меню. — Говорят, здесь подают чизкейк, способный изменить мировоззрение.

— Музыка — это ведь не просто набор звуков, правда, Кацу? — проигнорировав мою гастрономическую ремарку, подалась вперёд Теа. Её глаза опасно блеснули. — Это вибрации. Они могут менять реальность. Исцелять. Или, наоборот, сводить с ума.

Ну вот, началось. Похоже, чизкейк мне сегодня не светит. Я с лёгким вздохом отложил меню.

— Любая сильная эмоция способна изменить реальность, миледи, — спокойно пожал я плечами. — Музыка — всего лишь один из инструментов. Как хорошее кино.

Девчонки переглянулись. Я отчётливо увидел в их взглядах одобрение. Кажется, от «простого парня» они такого ответа не ждали.

— Вы рассуждаете об этом так, будто сталкиваетесь с подобным каждый день, — пропела Анна, и в её голосе зазвучали странные, тягучие нотки.

О, я это почувствовал. Лёгкое, почти неощутимое магическое касание. Словно сладкий сироп, который пытались залить мне в уши, чтобы расслабить и развязать язык. Как мило. Право слово, очень трогательно. Мой внутренний Дьявол, который тысячелетиями слушал предсмертные откровения грешников, на эту дешёвую колыбельную даже ухом не повёл. Он лишь лениво зевнул и потребовал чего-нибудь поинтереснее. Я же просто позволил себе лёгкую улыбку.